Почему люди не любят непонятное искусство

Почему люди не любят непонятное искусство, презирают странное творчество и не доверяют слишком мудрёным культам.

В 1989 году инсталляцию Роберта Гобера «Пакет с пончиками» нечаянно съел критик и куратор выставки Эд Бжезински, приняв произведение искусства за реальное угощение, в 2001 году уборщик музея решил, что ассамбляж Дэмиена Хёрста «Время вечеринки» — это просто мусор, и выкинул его, а в 2014 году десятки комментаторов набросились на обозревателя Look At Me Сергея Бабкина, который описал эти и други случаи, с претензиями в стиле «Неужели кто-то действительно думает, что это искусство?». Но отношение к экспериментальному творчеству — это лишь отражение нашего отношения ко всему новому и непонятному — от дизайна помещений до специфики религий.

Дэмиен Хёрст, непонятное искусство

Дэмиен Хёрст, «Время вечеринки»

Источник: Afmuseet.no.

По данным исследования (1) профессора и специалиста в области дизайна Пола Хеккерта, несмотря на то, что многие художественные направления XX века были новаторскими и креативными, большинство людей предпочитают смотреть на традиционные картины и реалистичные изображения. Им кажется, что для того, чтобы оценить абстрактное и концептуальное искусство, нужен другой, более высокий уровень знаний. Это касается и сферы дизайна. Например, ещё одно исследованиe (2) Хеккерта показало, что специалисты чаще предпочитают машины с необычным дизайном, отличающимся от остальных. Этот любопытный эффект был продемонстрирован в серии лабораторных экспериментов, когда после выставки автомобилей с инновационным дизайном, люди начинали себя чувствовать экспертами и впоследствии  предпочитали машины с более необычным дизайном.

В своё время эти исследования показали, что существует весьма определённый уровень новизны, которую большинство людей способны принимать. Обычные и всем доступные проекты — это скучно, но слишком креативные проекты воспринимаются людьми как странное и непонятное творчество. Что, чёрт возьми, происходит в их головах?

Самые обычные процессы. Когда мы воспринимаем что-то, наши умы разбивают это на компоненты, которые мы можем распознать. Например, когда вы слышите, как кто-то говорит на вашем родном языке, вы легко можете услышать и понять все слова; но когда вы слышите иностранную речь, вы с трудом ориентируетесь в этом невнятном потоке и порой даже не можете определить,  где начинаются и заканчиваются отдельные слова. Учёный-когнитивист Джим Дэвис из Университета Карлтон в Оттаве, который занимается вопросами восприятия и воображения, отмечает:

Как только мы получаем новый опыт в какой-то области, будь то лингвистика, живопись или автоиндустрия, мы узнаём всё больше сведений из этой сферы, осваиваем новые модели восприятия и начинаем признавать их. “Лёгкость переработки информации» (Processing Fluency) — простота понимания чего-то — предсказывает, получим ли мы эстетическое удовольствие. Распознавание моделей (паттернов) способствует более эффективному хранению информации в памяти, и определяет наши суждения о красоте.

В принципе, это объясняет, почему некоторые произведения искусства оказываются непонятными, слишком креативными для того, чтобы понравиться публике. Некоторые фильмы с нестандартными сюжетными ходами или режиссёрскими приёмами, для которых у людей нет подходящих моделей, озадачивают и, в конечном счёте, кажутся скучными. Однако эксперты в той или иной области, специалисты, в головах которых больше моделей, умеют считывать новизну и поэтому более терпимы к ней.

Роберт Гобер ("непонятное искусство")

Роберт Гобер, «Пакет с пончиками»

Источник: Artblart.com.

Но здесь возникает другой вопрос: почему не всё искусство и не всё творчество настолько просты, насколько это возможно?

Да потому что «интересность» — важная часть красоты. Если вещи и явления слишком знакомы нам, слишком предсказуемы и примитивны, мы начинаем скучать. Люди — очень любопытные существа, которые постоянно нуждаются в новой стимуляции. Как только интеллект решает, что мы узнали всё, что нужно, мы начинаем двигаться дальше. Тот же Дэвис вспоминает:

Я помню, как подсел на телесериал The X-Files, который был полон странных вещей, о которых можно было долго думать. Когда фильм только вышел, я любил его за то, что в нём так умело были связаны самые разные концы. Но самое смешное было дальше, когда я просто стал наблюдать за шоу: я почувствовал, что мне оно больше не нужно, потому что я уже знал ответ на все загадки, которые заставляли меня смотреть фильм в самом начале.

Джим Дэвис отмечает, что эти же законы лежат в основе создания тех или иных религий. В Америке два или три новых религиозных движения образуются каждый день — и в то время как многие из них успешны, большинство всё же не находит отклика у окружающих. Просто эта неуловимая грань между доступностью и непонятностью применима и к сверхъестественным агентам, таким как боги и духи. По словам Дэвиса, сверхъестественные агенты, которых люди считают наиболее приемлемыми, как правило, относятся к одной простой категории (например, растение, объект или человек) и имеют один или два атрибута из другой категории. К примеру, кровоточащая статуя — это правдоподобно, человек, который живёт вечно — тоже правдоподобно, но не кровоточащее дерево, которое превращается в человека и плачет — это уже перебор даже для обывателя. Простые идеи, легче поддающиеся постижению, обозначаются иногда как «минимально нелогичные», и множество экспериментов подтверждают (3), что люди в целом считают их приемлемыми и хорошо запоминающимся.

"Похищение Европы" (почему люди не любят непонятное искусство)

Валентин Серов, «Похищение Европы» (по мотивам греческого мифа, в котором Зевс превращается в быка)

Религиозные истории, а также фэнтези, как правило, содержат обычные понятия, среди которых иногда попадаются вот эти минимально нелогичные идеи, необходимые, чтобы поддерживать интерес. Исследования показали, что это оптимальное сочетание для долгосрочного запоминания. Слишком много нелогичных идей и понятий приводят к потере интереса человека к ним. Это верно как для литературы, так и для религии. Изучение существ (4) из народных сказок, которые проходят через превращение, показывает, что чаще всего объекты превращаются в сходные онтологические категории, например, в рассказах люди чаще превращаются в животных, чем в растения. Чем лучше превращение в сказке соответствует этому принципу,  тем известнее произведение.

Как видите, в религиях и сказках работает один и тот же принцип: реалистичные истории разбавляются непонятными вкраплениями, которые захватывают нас и поддерживают интерес на протяжении всего повествования (в случае с религией это повествование может быть длинною в жизнь).

Это позволяет нам интерпретировать некоторые психологические особенности человеческого творчества. Например, классическое исследование Томаса Уарда (5), где участникам необходимо было придумать и нарисовать пришельцев на бумаге, показало довольно занимательные результаты — нормальные люди оказались совершенно не творческими на первый взгляд. Большинство нарисованных пришельцев представляли собой простую комбинацию существ, живущих на Земле: там встречались люди с рогами, лошади с крыльями и тому подобные скромные фантазии. Но это лишь показатель того, что среднестатичтический человек, подчиняясь особенностям своей психики, стремится создать наиболее убедительные творения, которые лишь в рамках допустимого отклоняются от нормы.

Вот почему большинство людей и не любят «непонятное искусство», «странное творчество» и «необычные религии».

«Умеренность и аккуратность» — наш природный девиз. А чистое искусство для… Впрочем, об этом в другой раз.

Ссылки на исследования

1. Paul Hekkert, Piet C.W. van Wieringenb «The impact of level of expertise on the evaluation of original and altered versions of post-impressionistic paintings». Acta Psychologica: Vol. 94, Issue 2, November 1996, pp. 117–131.

2. Paul Hekkert1, Dirk Snelders, Piet C. W. Van Wieringen «‘Most advanced, yet acceptable’: Typicality and novelty as joint predictors of aesthetic preference in industrial design». British Journal of Psychology: Vol. 94, Issue 1, pp. 111–124, February 2003.

3. Justin L. Barrett «Exploring the natural foundations of religion». Trends in Cognitive Science: Vol. 4, Issue 1, 1 January 2000, pp. 29–34.

4. Ara Norenzayan1, Scott Atran, Jason Faulkner, Mark Schaller «Memory and Mystery: The Cultural Selection of Minimally Counterintuitive Narratives». Cognitive Science: Vol. 30, Issue 3, pp. 531–553, May-June 2006.

5. T.B. Ward «Structured Imagination: the Role of Category Structure in Exemplar Generation». Cognitive Psychology: Vol. 27, Issue 1, August 1994, pp. 1–40.

По материалам: «Finding the Perfect Amount of Creativity in Cars & Religion», Nautil.us.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

  • Виктор Крафт

    Потому что мозгом слабы

    • Парфён Р.

      Как резко. Может, дело во вкусах?

    • Парфён Р.

      Шучу. Думаю, версия о том, что не сформированы более сложные структуры вполне правдоподобно, но это еще не показатель «слабости ума»

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: