"Я люблю тебя" как акт творения: почему признание в любви - не только про чувство

Рубрики : Последние статьи, Психология, Философия

Витгенштейн писал: «О чём невозможно говорить, о том следует молчать». И всё же мы говорим «я люблю тебя», хотя знаем, что слова не могут передать это сложное чувство. Более того: иногда не сказать физически невозможно. И дело не только в поиске взаимности. Признаваясь в любви, мы утверждаем собственное существование, делаем невидимое материальным, совершаем акт творения. Юлия Рыбакова размышляет, как признание в любви работает не только в диалоге с другим, но и в диалоге с самим собой — и почему мозг слушает нашу речь почти как речь другого.

Слова мало что могут передать, когда речь идёт о чувствах. Витгенштейн писал: «О чём невозможно говорить, о том следует молчать».

К тому же слова любви перегружены семантикой и таким количеством социальных контекстов, что подступиться страшно. Одно и то же «я люблю тебя» может быть искренним признанием, словами поддержки, манипуляцией, принуждением к выполнению обязательств, восхищением, нежностью, упрёком и нести за собой ещё множество других смыслов.

Когда мир становится зыбким, будущее представляется неопределённым, а человек чувствует себя более уязвимым, говорить особенно сложно.

Но существует мука невысказанности. Иногда не говорить физически невозможно. Почему?

В сущности, есть две причины. Первая — социальная и эмоциональная, она позволяет заявить о любви и прочувствовать эмоции партнёра; вторая — экзистенциальная, она позволяет человеку утвердить своё существование и переживание чувств, делая их материальными.

Первая причина, самая очевидная: мы хотим сообщить партнёру о своих чувствах. Вероятнее всего, мы также стремимся получить подтверждение взаимности. Мы посылаем довольно абстрактный сигнал, не пытаясь словами передать послание в точности (так как это невозможно), а лишь обращая внимание собеседника: «я чувствую это, понимаешь?» После этого происходит попытка понять понимание другого — а что собеседник, собственно, считал в послании? Причём, вопреки ожиданию, слова играют меньшую роль. Дешифровка идёт не на вербальном уровне: существенно то, например, какое у собеседника было выражение глаз, когда он слушал. Это эмпирическая расшифровка того, что невозможно артикулировать. Важно не столько то, что он ответит, сколько интонация. Таким образом, можно говорить о том, что слова здесь вторичны.

Ролан Барт писал:

После первого признания слова «я люблю тебя» ничего больше не значат; в них лишь повторяется — загадочным, столь пустым он кажется, образом — прежнее сообщение (которое, быть может, обошлось без этих слов). Я повторяю их вне всякой релевантности; они выходят за рамки языка, куда-то уклоняются, но куда?

Чувство не статично, оно изменчиво. И в этом смысле повторение этих слов не есть повторение в чистом виде, так как оно всегда существует в паре с невербальными знаками, интонацией и контекстом происходящего. И, конечно, это повторение — проверка актуального состояния взаимности.

❤ Вам близки темы, которые мы исследуем? 10 лет мы работаем без рекламы и инвесторов – только ваше внимание и наш энтузиазм. Если цените такой подход, поддержите нас за 1 минуту →

Поддержать

Но также очевидно, что первое признание в любви освобождает, так как настолько сильная эмоция, будучи невысказанной, создаёт невыносимое внутреннее напряжение — как, например, и негативные эмоции, зажатые внутри, ведут к невротическим состояниям.

Так признание работает в диалоге с собеседником. Но есть ещё один, менее очевидный слой, где роль собеседника менее существенна.

Вторая причина произнесения слов любви — это экзистенциальная необходимость в предъявленности миру.

Любовь — это редкое состояние личности, в котором человек выходит из своей индивидуальной замкнутости, выходит за пределы себя. Эрих Фромм писал, что любовь разрушает стену, отделяющую человека от других людей.

Иначе говоря, произнося слова о чувствах, субъект как бы сообщает внешнему миру, что он есть, он жив, и таким образом утверждая себя в состоянии витальности, которое свойственно любви.

И это не метафора, а буквальный механизм работы мозга: когда человек говорит, его мозг слушает речь, почти как речь «другого». При произнесении слов активируются зоны слуховой коры, которые также участвуют в восприятии чужой речи.

Потому сказанное вслух действует на сознание иначе, чем просто продуманное.

Гарри Лупьян и Бенджамин Берген в своих исследованиях описывают слова как коды, программирующие сознание через воздействие на сенсомоторные представления — ощущения и движения, которые связаны с телом. Произнося слова, мы не просто формулируем мысль, но и активируем те части мозга, которые отвечают за телесное переживание. Это означает, что произнесённое «я люблю тебя» может буквально делать любовь осязаемой для говорящего.

Даже произнесённые самому себе в отсутствие собеседника слова перенастраивают мозг на новый способ обработки реальности.

Произнося «я люблю тебя», субъект формулирует и формирует для себя своё новое бытие — как состояние влюблённости.

Более того, говоря о любви, мы преодолеваем страх социального давления и собственный прошлый опыт, сообщая собеседнику: ты настолько важен, что я готов идти против этого давления. Если страх — это власть внешнего над внутренним, то, переступая через него, мы обретаем силу и субъектность.

Будучи названным, новое чувство обретает телесность в слове. Так появляется новая допущенная и разрешённая словами реальность, которая влияет и на самоопределение человека, и на паттерны его поведения.

Это можно считать перформативом, речевым актом, который сам по себе является действием, а не описанием чувства. Слова фиксируют трансформирующее событие бытия.

Произнося вслух «я люблю тебя», субъект делает мысленное материальным, а это своего рода акт творения. Подобно тому, как художник на холсте воплощает замысел, родившийся в голове.

Признание в любви — это не только поиск взаимности, но и способ сказать миру и себе: «я есть».