«Роковая участь человека»: свобода в философии экзистенциализма



Один из основоположников экзистенциализма Сёрен Кьеркегор считал, что «человек – экзистенция, соединяющая в себе вечное и временное, бесконечность и конечность, необходимость и свободу». Вообще философы, близкие к экзистенциализму, неизменно рассматривали человека через призму свободы, на которую он обречен, и исследовали ее границы и смыслы. Но что они вкладывали в само понятие свободы? Возможность и право выбора, акт самосотворения, игру абсурда, вызов смерти и «ничто»? Разбираемся, что под свободой понимали Николай Бердяев, Лев Шестов, Карл Ясперс, Жан-Поль Сартр, Альбер Камю и Мартин Хайдеггер и почему «человек свободен, когда ему не нужно выбирать».

Экзистенциализм определяется в энциклопедиях и философских справочниках через призму проблем, посвященных человеку, его существованию, развитию, его отношению к самому себе, другим, культуре, религии. Провозглашается связанность философии существования с герменевтикой, онтологией, персонализмом и антропологией. Характер этого философского направления характеризуется как плюралистичный, аморфный, неопределенный. Что есть феномен экзистенциализма на самом деле? Что скрывается за этим полным драматизма языком, отстаивающим феноменологические начала свободы, возвышающим отдельную личность и ее аутентичность, утверждая противоречивость и в известном смысле трагичность ее существования? Возможно ли объять глубину экзистенциализма? Пусть этот вопрос останется открытым.

Широкая и всеобъемлющая констатация трагичности и болезненности существования человека размышлениями экзистенциалистов превращала философию не в феномен «о чем-то», а делала ее «чем-то», способным помочь человеку. Но помочь не преодолеть свои абсурдные чувства, убеждения и настроения, а искать в них свое подлинное Я и свои смыслы. Попробуем приблизиться к природе философии существования через один из центральных ее вопросов — свободу, на которую обречен человек. Основоположник экзистенциализма Серен Кьеркегор писал, что «человек – экзистенция, соединяющая в себе вечное и временное, бесконечность и конечность, необходимость и свободу».

Виднейший представитель русского экзистенциализма Николай Бердяев говорит о его синонимичности с философией свободы. Определяя его именно через свободу, ограничивает ли философ экзистенциализм или, напротив, открывает перед нами его подлинную глубину? Итак, Бердяев писал, что «свобода является исходной и определяющей реальностью человеческого существования». Свобода по своей природе двойственна, что демонстрируется через акт грехопадения как проявления свободы и выбора. Коротко говоря, следствием свободы может быть не только что-то вдохновляющее и априорно положительное, как, например, творчество, ведь, по мнению философа, она находит свое воплощение именно в нем, но и что-то разрушающее и непоправимое. В этом и заключается трагедия мира и «роковая участь человека». Что кроется за утверждениями о том, что свобода первична, что через нее определяется существование ?Причиной бытия является свобода, она же становится целью, превращающей человека в творящее существо, принимающее участие в мире ценностей. Но подлинная свобода не соприкасается с выбором и свободой воли: «человек свободен, когда ему не нужно выбирать», потому что свобода — это создание. Свобода воли предполагает, что человек выбирает навязанное, что порабощает и угнетает, а выбор означает избрание в рамках императивов, норм и законов. Поэтому свобода — это творчество, тайно нового и гениальность, ведь «гениальны могут быть забота о ближних, любовь, мучения над вопросом о смысле жизни». Из чего следует, что она не обозначает легкости и наслаждения, а связывается с тяготой, трудностью и порой страданием, через которое человек приближается к делу Бога в мире. Необходимо сделать ремарку, что Бердяев отрицал причисление к экзистенциальным философам, что скорее значило отрицание принадлежности к атеистическому направлению экзистенциализма, так как основа его философии — экзистенция человека в априорном присутствии Бога.

В философии Льва Шестова свобода мыслится через противопоставление рациональности и знанию. Фундаментальной проблемой становится «власть идей», то есть неправильное выражение в знании отношения человека к миру и к самому себе. Философ писал, что «знание — непроницаемая оболочка, под которой живет, задыхается и умирает человек». Вечные истины, философские парадигмы далеки от стремлений к подлинности, творчеству и свободе человека. Здесь иррациональное противостоит рациональному как свобода объективации. Шестовым описываются ситуации внутреннего страха и отчаяния, присущие человеку, и их положительной стороной становится свобода. Жизнь дуальна и диалектична, ее проявления чудесного и подлинного неразрывно связаны с их противоположными феноменами; здесь рождается свобода, уничтожающаяся объективацией и рациональным, стремящимся охватить и объяснить истину знанием.

Другой представитель теистического экзистенциализма — Карл Ясперс. Здесь перед нами снова является человек как акт самотворения, как возможность собственного бытия, как незаконченность, как перманентная реализация и конструирование самого себя. В этом раскрывается глубина и смысл свободы. Согласно Ясперсу, она не может быть доказана или не доказана, выступая как субъективная категория, которая проявляется в актуальном выборе человека, когда тот имеет мужество признать ответственность за самотворение, за свою судьбу. При этом не отрицается язык обстоятельств, а именно определенные эмпирические факты, формирующие поведение и выбор человека, но это лишь часть определенной ситуации, которая нацелена на пробуждение свободы в человеке. Существование законов, в том числе и моральных императивов как следствие свободы признается философом. Признавая свою свободу, человек признает свою конечность и пределы, стремясь их побороть. Это получает название пограничной ситуации. Примером может стать осознание смерти, причем не смерти как феномена неопределенного и общего, но как личной осознанной и принятой конечности. Это осознание порождает движение, цель которого преодолеть этот предел и границу. Познание пограничной ситуации и подлинное использование свободы помогает человеку постигать трансцендентное, не имея доказательств в подтверждение этому, то есть трансцендентное выступает здесь как субъективный и феноменологический феномен. В экзистенции человека главное свобода, которая неподвластна объективации.

В атеистическом течении экзистенциализма свобода также рассматривается детерминирующей и первичной. Жан-Поль Сартр провозглашает свободу универсальным онтологическим свойством человека, она снова определяет бытие. Здесь свобода — коренная сущность сознания. Сартр настаивает на том, что «человек не мог бы быть то свободным, то рабом: он всегда и полностью свободен или он не существует». Философом отвергаются степени свободы и утверждается ее абсолютность и безусловность как для духа, так и для сознания. Сартр отрицает, что самая тяжкая и пограничная ситуация может уничтожить свободу. Человек не может себя чувствовать в одних ситуация менее или более свободным, чем в других.  Сартр выводит субъективную формулу человека:

«Человек есть то, что он сам из себя делает».

Человек как самотворящая сущность, которая сама себя называет, создает и определяет через свободу. Человек как свобода. Из ее безусловности следует и абсолютность ответственности. Весь мир на плечах человека. В одной из своих работ философ гписал:

«Никогда мы не были более свободными, чем во время немецкой оккупации Франции».

Но если мы в заменим в этой фразе только одно слово, она приобретает свой глубокий смысл: «Никогда мы не были более ответственными, чем во время немецкой оккупации Франции». Согласно Сартру, известное утверждение о том, что свобода есть познанная необходимость, трансформирует в свободу как преодоленную необходимость. Человек — это свобода, которая является его трагедией и ответственностью.

Если обратиться с к абсурдному миру Альбера Камю, можно увидеть, что этот мир принадлежит человеку, который однажды, будучи поглощенным своими привычными рутинными практиками, задается вопросом: «Зачем это все?» Эта скука и отчаяние уводят человека в сторону от его монотонной жизни. Здесь свобода приобретает отчасти иной смысл, так как человек познает ее принадлежность ему и ее конечность. Абсурд даёт начало не только свободе, но и бунту человека, который впоследствии также не имеет никакого будущего. Абсурд Камю — это не вечная свобода, присущая религии, а свобода поступков, поэтому великой ценностью становится свобода быть.

По мнению немецкого философа Мартина Хайдеггера, сущность каждого человеческого Я мыслится и заключается в свободе. Но найти подлинное Я — непросто, так как человек постоянно создает себя сам, ведь сформированной однажды и навсегда сущности не бывает. Согласно философу свобода мыслится на фоне «Ничто». «Ничто» выступает опытом смерти в жизни человека. Поэтому, признавая собственную свободу, человек также признает и то, что ее ничто не может ограничить, она противостоит смерти. Хайдеггер говорил, что свобода «не в бытии, а в небытии». В данном контексте фундаментальным значением наделяется страх, с преодолением которого связывается достижение свободы. Страх как постоянный путник человека на пути самоопределения и попыток самопонимания.

Теистический и атеистический экзистенциализм объединяет осознание глубины и значения абсолютной свободы, которая дарована человеку или на которую он обречен. Свобода в теистическом течении данного направления исходит от Бога, как и человек. Она определяет существование человека, свидетельствует о трансцендентном, предполагает трудность и тягость, пограничные ситуации, а также самотворение человека. В то время как атеистическое понимание пронизано отчаянием, исходящим от богооставленности — проблемы отсутствия Бога и потребности человека в нем. Здесь отсутствие Бога говорит о том, что «все дозволено», о том, что человек — это самотворение, свобода, порождающая ответственность и трагедию, бунт и осознание конечности на фоне смерти. Мы видим, что экзистенциализм базируется на разных основаниях, но всегда приходит к одному знаменателю, к свободе. Можем ли мы сказать, что она подлинна? Претензия на истину противоречит природе экзистенциализма. Его не интересует подлинность свободы, достаточно лишь того, что она есть.


Подборка по теме

Как Шопенгауэр, Кьеркегор и Ницше создали современную психотерапию

Экзистенциальное сознание: что нам дает знание о конечности нашего существования?

Я и Другой в структурализме и экзистенциализме


Обложка: Sisyphe, 1910-1925, Jules Desbois / Flickr / Yann Caradec 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

2 комментария

  1. Спасибо! Было бы здорово такие статьи дополнять ссылками «для углубленного чтения». Вот мой опыт чтения этого материала: есть интерес к теме, поэтому открыл статью в RSS ридере —> в середине статьи читаю про Сартра, отзываются его мысли по поводу свободы —> перехожу в библиотеку, где доступны 179 его книг —> не знаю с чего начать, что выбрать, где именно эти темы поднимаются—> закрываю оба сайта. Без отсылок по теме, конкретных работ такая статья выглядит как паблик про мудрые цитаты вконтактике — как бы и мудро, да, но без погружения в тему выглядит плоской банальностью.

  2. YuBi, вы правы! Не все наши авторы оформляют ссылки, да у нас и нет жесткого требования. Но, возможно, стоит в подобных статьях сделать обязательным пункт «Список источников». Что же касается конкретно Сартра, то с его основными идеями можно познакомиться в его же программной статье «Экзистенциализм — это гуманизм» https://monocler.ru/ekzistentsializm-eto-gumanizm/

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: