Захваченность бесконечностью: вклад романтизма в развитие культурологической мысли

Исключительная личность в исключительных обстоятельствах, бунт против убогой действительности, изображение её в фантастических образах/тонах — штампы, с которыми неизменно ассоциируется романтизм как направление европейской культуры. Но такие формулировки не ведут к пониманию его сути. Какое оно, мироощущение романтиков? Как романтизм связан с учением Фихте о бесконечном трансцендентальном «Я», непостижимости всего сущего и идеями мыслителя Алексея Лосева? Почему человек («Я») и мир («не-Я») не существуют друг без друга? И в чём романтики близки восточной философии? Разбираемся с культурологом, преподавателем МГУ Олегом Комковым в очередной лекции из цикла «Теория культуры» Лекция из курса «Теория культуры», прочитанного О.А. Комковым бакалаврам отделения культурологии факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова в 2017/18 учебном году, публикуется в записи выпускницы бакалавриата Влады Волковой. Конспект сохраняет манеру и особенности устной речи лектора. Цитаты, которые зачитывались, восстановлены и приведены в соответствии с первоисточниками. Текст просмотрен, в некоторых частях отредактирован и авторизован О.А. Комковым..

Романтики культуру отождествляли с искусством, с поэзией. Поэзия понималась и как высший вид словесного искусства, и как любое творчество.

Что значит отождествлять культуру и поэзию и как осмыслить вклад романтиков в становление культурологии?

К смыслу романтизма часто приходят через литературу: исключительная личность в исключительных обстоятельствах, изображение действительности в фантастических образах/тонах. Но такие формулировки не ведут к пониманию сути романтизма. И деятельность романтиков не ограничивалась художественным творчеством – они были и теоретиками.

Прекрасную формулу романтического мироощущения дал Алексей Федорович Лосев: 

«Романтизм есть ввиду постоянного недовольства настоящим уход в бесконечность, в бесконечные дали и с признанием подлинной реальности только за этим бесконечно удаленным идеалом» Лосев А. Ф. Страсть к диалектике: Литературные размыш­ления философа. М., 1990. С. 59..

Ничто не реально, реален только некий идеал, которого нельзя достичь, он бесконечен. Романтизм как мироощущение стал новым открытием темы бесконечности в истории европейской цивилизации.

Автор, мыслитель-романтик захвачен бесконечностью. Он находится в постоянном движении. Движение к неуловимому идеалу – подлинный смысл жизни. Это жизнь, какой она должна быть. «В силу постоянного недовольства действительностью» – романтик бежит от действительности в поисках мира лучшего. Романтическая личность видит действительность как несовершенную, ущербную. Ищет «мир иной». Мир иной может предстать в виде создания воображения, может быть найден в прошлом (чаще всего это Средневековье, оно облагораживается в мысли романтиков, приобретает легендарный характер, иногда фантастические черты). Само слово «романтизм» – отсылка к литературе на романских языках, например, рыцарским романам. Но в мире ином нельзя остаться, жить. Он всегда дан как несуществующее.

Романтизм был эпохой в Европе, но не был эпохой в России – были только влияния. Это не мешало появляться подлинно романтическим текстам в русской словесности.

В стихотворении Лермонтова «Парус» дана одна из самых ярких моделей романтического мироощущения. Момент бегства. Бесконечное движение между двумя мирами: позади «край родной», впереди некий идеал. Все это оформлено риторическими вопросами. У Лермонтова трагический вариант романтизма. Тут неизвестность и позади и впереди. Помимо неизвестности здесь уместно слово «бездна». Парус расположен между двумя безднами. Бездна – еще одно открытие романтизма. Неисчерпаемое богатство, игра возможностей и в окружающем мире и в самом человеке. Бездонное открытое пространство. Закономерная эволюция христианского типа сознания.

Становится очевидно, что смысл жизни и сама природа человека – путь/движение в неизвестном направлении, неостановимое и бесконечно открытое в обе стороны.

Романтическая мысль противостоит мысли просветительской, которая говорила о незавершенности человеческой культуры, обращенности в будущее, неукротимой вере в прогресс и гласила, что нужно лишь правильно поступать. Для романтиков же важно, что эта перспектива полностью отсутствует в мышлении. Нет движения от одного к другому. Сущность – само движение. Созидание человеком себя, культура как возделывание пространства и себя романтиками доводится до своего художественного и духовного максимума. Человек и его культурное бытие подобны безграничному простору океана. 

Культура не только не завершена еще (как писал Кант), она сама есть незавершенность, сама есть открытость. Человек существует способом открытости и незавершенности. И сам он бесконечность. Это меняет смысл и язык романтиков. Язык метафор, а не категорий.

Тем не менее можно говорить о романтической мысли. Романтизм начинается с мысли, лишь потом начинается художественное творчество. Возникает же он как теория. Йенский романтизм (Новалис, братья Шлегели) – истоки.

Важным философским корнем раннего романтизма было учение Фихте о «Я». Индивидуальное «я» человека укоренено в трансцендентальном «Я», которое превосходит всякую отдельную личность. Смысл состоит в том, чтобы от индивидуального «я» (ограниченного во времени и пространстве) взойти к пониманию бесконечного трансцендентального «Я», охватывающего все сущее. Путь через все, что «не я», чем человек ограничивает собственное «я», чтобы его осознать. «Я» – большая проблема. Это фикция, то, чего нет. Но оно необходимо. Возникает как первичный акт рефлексии, самосознания. Все окружающее – «не я». Непостижимо в своем существе, но дает возможность полагания «я».

Главный вывод: «я» и «не-я» не существуют друг без друга. Можно заменить «я» человеком, а «не-я» миром. Существование одного автоматически предполагает существование другого. Постичь собственное «я» человек до конца не может – это что-то не существующее. Постичь полноту мира нельзя из-за рамок собственного «я». Чтобы достичь достойной полноты жизни и бытия, человек должен перейти через границы собственного «я». Тогда он приходит к пониманию всеобъемлющего «Я» (трансцендентального) – самой полноты бытия. Таков Бог. Его «Я» – это все. Так Фихте видел работу человеческого мышления.

Эту идею нужно соотнести и с формулой Лосева – вовлеченность человека в бесконечность. Подлинный человек задуман (задание у него) природой/Богом для того, чтобы стать всем. Для того, чтобы не дробить мир на кусочки, а видеть его всегда целостным, чтобы знания были не осколочными и мозаичными, чтобы разные науки обнимали все мироздание и давали постичь его как целое. Новалис говорил о необходимости создать всеобщую синтетическую науку будущего, которая отражала бы действительность полностью. Для этого нужно всматриваться в частные вещи. Занимаясь химией, можно многое понять в философии, занимаясь геологией, мы понимаем лучше астрономию. Тут знакомая вам идея синтеза прозвучала не раз. Где синтез наук, там синтез искусств. Однако синтез – это вялое слово, а имеется в виду именно полнота, целостность бытия. Не сшивание чего-то из кусочков, а обретение видения поистине божественного, высшего. Я сказал, что к этому человек призван, но в человеке это уже изначально заключено, как в зерне. Существование человека как бесконечной открытости дает одновременно и полноту жизни. Лермонтовскому парусу ничего не нужно, кроме как скитаться по просторам океана. Ничего не надо достигать. Все уже достигнуто в этом движении и скитании. Чем дальше это скитание простирается, чем его больше, чем оно лучше осознается и переживается, тем человек ближе к тому, что Фихте называл трансцендентальным «Я». То есть подлинным Я. В индийской философии это имеет свой очевидный аналог – тождество брахмана и атмана. Тождество всяческой единичной души и мировой души, которое изначально. Только чтобы в этом убедиться, надо поработать.

В этих терминах немного уточняется картина романтической неудовлетворенности окружающим миром. Все плохо в том мире, в котором мы живем, потому что все это неподлинно в самом сущностном, онтологическом смысле. Как неподлинно наше ограниченное «я». Иллюзия, мираж. Чтобы это понять, нужно погрузиться в это мыслью и чувством. А единство мысли и чувства реализуется в искусстве. Поэтому с самых истоков романтики делают на этом акцент. Возвращаемся к отождествлению культуры и искусства.

Кстати, Шеллинг – гениальный философ и еще один выразитель романтического мироощущения – писал:

«Поэзия по преимуществу именуется поэзией, т.е. «созданием», потому что ее произведения предстают не как некое бытие, но как творчество» Цит. по: Вольский А.П. «Фрагменты» Новалиса: поэтическое познание универсума // Новалис. Фрагменты. СПб., 2014. С. 17..

Не как вещь, а как процесс. Здесь принципиальна незавершенность, бесконечность правит человеком. С точки зрения плодов оценивать сущность творчества бессмысленно. Это будет еще острее осознано в ХХ веке. Само творчество не бытие, оно даже противопоставлено бытию. Это не совокупность вещей и не их исток, а неостановимый, постоянно разворачивающийся процесс, в котором вещи постоянно создаются заново и никогда не равны самим себе. То одновременно высшее и подлинное, что составляет сущность человека. Подлинное потому, что изначально есть в нас, но к постижению его нужно взойти, сделать усилие.

Непрерывное творчество как существо человека – дело даже не в том, как это перекликается с греческой «технэ», – это подражание Творцу. Бог в христианском понимании постоянно творит. Какие бы ни были теологии в христианстве, о Боге в христианской традиции можно так говорить. Многими романтиками он понимается как фигура мысли. Это существо, которое творит изначально и бесконечно. Человек должен уподобляться Творцу – это обретение своей подлинной сущности. Человек богоподобен в этом смысле. Романтики в своем немыслимом по масштабу, новом дискурсе продолжали развивать исконные интуиции христианства.

Поэзия, писал Фридрих Шлегель, – язык религии и богов. Чистая поэзия пригодна только для служения богам. Узнать жреца можно только одним способом – он говорит поэзией. Поэзия есть высший язык (116 фрагмент). Это все о чем и к чему? Это человек впал в транс и начал вещать: «поэзия есть высший…»? Нет. Это о человеке. Не об избранном, не о тех, кто облечен саном, а вообще о человеке. Концепция человека в романтизме может быть сведена к некой афористической максиме: если ты не поэт, ты не человек. Каждый человек должен стать поэтом, жрецом. Это все синонимы. (Желательно к экзамену хотя бы стать жрецом, иначе как вы сдадите?) Что значит «каждый должен стать поэтом»? Стихи писать пойти? Это означает, что стать поэтом может каждый в своей ипостаси. Это путь, движение, человек должен творить. А если у человека занятие не творческое? Если он ничего не производит, а работает в сфере услуг, например? Речь идет о взгляде на мир. Поэтически видеть мир – уже значит по-настоящему жить. Не раздробленно, а полно. Нельзя не вспомнить знаменитую строчку Гельдерлина (который был близок раннему, йенскому романтизму): «Поэтически живет человек на этой земле». Даже не «призван» – уже живет. Непоэтически живут другие существа: животные, например. Они ничего не творят, там отлаженная машина. Там тоже есть полнота жизни, дарованная мудрой природой. Человек же может и должен быть все время больше самого себя. Творить – быть больше самого себя. Всякое творчество – выступание из себя. Если не осуществляешь этого своего предназначения, то ты не следуешь природе. Романтики открыли это следование природе заново – постоянно превосходить себя. Будущее – это время человечества, находящегося в пути. Подлинное бессмертие не то, чего можно достичь, а то, что совершается постоянно в процессе творчества.

Романтики этим дискурсом наложили неизгладимый отпечаток на историю всей последующей европейской культуры. Смысл один, его трудно уловить рассудочно – все нужно прожить. Любую идею, процесс, дело, книжку, которую вы читаете. Потому что человек не «субъект», который со стороны смотрит на окружающие вещи, а существо, проживающее мир.

Новалис:

«Люди идут многообразными путями. Кто ими проходит и сравнивает их, тот увидит, что возникают причудливые фигуры; фигуры эти, которые кажутся принадлежащими к той великой тайнописи, можно заметить повсюду: на крыльях птиц, на яичных скорлупах, в облаках, на снегу, в кристаллах и в каменных образованиях, на замерзающих водах, в недрах и на поверхности гор, растений, животных, людей, в сияниях неба, на соприкоснувшихся и потертых кругах смолы и стекла, в опилках вокруг магнита, и в странных случайных соединениях. В них предчувствуют ключ к этому чудесному писанию, его грамматику, но предчувствие само не хочет принять стойких форм и, кажется, не хочет стать высшим ключом» Новалис. Ученики в Саисе // Новалис. Генрих фон Офтердинген. Фрагменты. Ученики в Саисе. СПб., 1995. С. 163..

Романтическое видение культуры обращено ко всему человечеству, какие бы формы это видение ни принимало: форму трагического разлада или ощущение полноты бытия. Игровое отношение к миру. Безграничность и открытость простора. В ХХ веке скажут: мир играет с человеком, а человек играет с миром.

Статья П.В. Резвых «Культурологические идеи в творчестве романтиков» в энциклопедии «Культурология» под редакцией С.Я. Левит:  направления деятельности романтиков (как ученых, положивших начало новым формам опыта) См.: Культурология. Энциклопедия. В 2-х т. Том 2 / Главный редактор и автор проекта С.Я. Левит. М., 2007. С. 422-423.:

  • Исследование языка, этимологии (начало положили А. Шлегель и Гумбольдт) – тема языка как особого измерения существования человека (в т.ч. игровое творчество). Небывалый прежде интерес к языку. 
  • Исторические исследования, интерес к прошлому. Изучение прошлого национальной культуры, национального фольклора, традиций. Романтики искали себя в народной культуре.
  • Этнологические и мифологические штудии. Ф. Шлегель и Шеллинг. Положили начало всем мифологическим и этнологическим исследованиям последующего времени. Осмыслили миф как особое состояние сознания. Миф не как ранняя стадия наивного мышления, а как состояние, отличное от скудной и вялой повседневности. Это взаимодействие человека со всей вселенной.

Но я бы не сказал, что романтики открыли культуру как предмет целостного исследования. Она была открыта до них. Как мы увидим далее, уже от Вико можно вести отсчет культурологической традиции. Романтики изменили речь о человеческой жизни, что повлекло за собой трансформацию мысли. Акцентировали опыт целостности и бесконечности. И творческое отношение к бытию.

Публикация подготовлена при поддержке Междисциплинарной научно-образовательной школы Московского университета «Сохранение мирового культурно-исторического наследия».

Обложка: Рене Магритт «Встреча с удовольствием», 1950 г.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: