Древнегреческие мистерии: чему нас учит культ Диониса?

Читателей The Question заинтересовал культ вина и мистический смысл древнегреческих мистерий. Об истоках культа Диониса и его сакральном значении коротко рассказал доктор филологических наук, профессор ВШЭ Гасан Гусейнов.

«Мистерия по-гречески – это таинство, или событие, когда праздник какого-либо божества или группы божеств отмечают только в кругу посвященных. Например, Элевсинские мистерии, культ Деметры и Персефоны, отправлялись только посвященными разных степеней. Разглашение этих таинств сурово каралось: трагика Эсхила за это прегрешение даже изгнали из Афин. С Дионисом все наоборот: все должны были приобщиться и принять участие.

А раз приобщены все, то и мистики никакой в этом быть не может. Только один пример: по случаю Дионисий в Афинах идут театральные представления, весь город на них устремляется. Богатые граждане обязаны оплачивать театральные сообщества и т.д.

Но, хотя социально никакого таинства тут нет, все же на уровне непосредственного переживания культа Диониса-Освободителя таинство несомненно. Оно восходит к представлению о страдающем божестве, дважды гибнущем и дважды возрождающемся, согласно греческой мифологической традиции. Вот эта связка – страдания и разъятия понималась как великая тайна мироздания, к которой и смертный человек может или мог бы приобщиться – и именно через подражание Дионису.

Начиная с дописьменных времен, через Платона и его последователей, в новое время – через Ницше и Юнга, через греческих трагиков и комедиографов до нашего Вячеслава Иванова с его книгами «Дионис и прадионисийство» и «Эллинская религия страдающего бога», — мыслящее, пишущее, рисующее, лепящее, строящее человечество то и дело возбуждается от мысли об этом странном божестве, заставляющем веселиться, бесноваться, плясать и петь, но и кончать свою жизнь в непонятных муках, терзать себя и других и быть растерзанным, распадаться на части, осколки, пиксели, — от мысли божестве, в котором мужское начало вдруг становится женским, или о сыне, который может заставить своего отца уподобиться женщине, или о любовнике, который в решающий момент может покинуть возлюбленную.

Вот это многоразличное существо, которое называется Дионис-Вакх-Элефтерий-Лиэй и еще десятком имен, конечно, для всякого грека было мистичным в высшем смысле.

Самое интересное, конечно, не в том, что эта тайна где-то спрятана, откуда ее можно было бы при желании достать, а в том, что эта тайна абсолютно у всех на виду, ее можно попробовать на вкус, ее можно потрогать руками, за нее можно зацепиться ногой и свалиться в пропасть, так и не успев ничегошеньки в ней понять».

Подробнее читайте:

Социальные проекции «дионисийства» в биографии Вячеслава Иванова // Символ. Журнал христианской культуры. 2015. Т. 65. № 1. С. 430-470.

 

P.S. Если вас не удовлетворил ответ Гасана Гусейнова, то вот вам еще одна точка зрения от Sir Katsu:

«… Дело в том, что мистицизм в принципе можно грубо разделить на два вида: хаотический и космологический. Или на практики возбуждения и расслабления, изменения и очищения. Вторая предполагает некую аскезу, самосовершенствование через ограничение, познание, избавление от порока, стремление к чистому свету и разуму. Это принято относить к апполоническому началу, ищущему Истину и Мудрость через ясность и рационализм.

Дионисийское же начало, как его принято понимать, лежало в противоположном — буйстве чувств, мистическом трансе, возбуждении, изменении сознания, которое влечёт за собой потусторонние откровения, всплеск потаённых эмоций. «Путь крайности ведет ко дворцу мудрости» — как говорил Блейк. У вакханалий, призванных для того, чтобы высвободить тёмное начало человека, разбудить его разнузданную душу, было две функции. Первая была направлена на высвобождение чего-то скрытого в человеке и соприкосновение с неизвестным, вторая — в мирном высвобождении агрессии и страсти. Такую же функцию имели Сатурналии, затем Венецианские карнавалы, и, в конце-концов, оргии Кроули и вечера наедине с мескалито Кастанеды.

Как писал Чарльз Гекерторн, британский специалист по тайным обществам, подобные вещи встречались в очень многих культурах, что неудивительно, т.к. два описанных выше подхода обосновываются дуализмом человеческой натуры. Так, когда где-то был монах-аскет, стремящийся к истине через самоотречение и изучение священных книг, так же, в то же время, где-то был ведьмак-сатанист, ищущий великих откровений в «нечистых» обрядах и изменении сознания. Тема вечная: стремление к потусторонней истине через свет или через тьму».

Источник: The Question.

Обложка: Диего Веласкес «Триумф Вакха, или Пьяницы» (1628-1629).

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

2 комментария

  1. Даже странно, что, имея такое пояснение, которое опубликовано вторым, Моноклер вообще стал печатать то, что подано первым: настолько разительна разница в степени информативности. Интересно было бы узнать мнение тех, кто делал эту публикацию. Не надеюсь, впрочем. 🙂

  2. Профессор явно некомпетентнен в данном вопросе.
    Основой мистерий являлся психоделический опыт,а остальное празднование в виде даров богам и прочие обряды были предисловием к празднованию..
    Редакции имеет смысл обратить внимание на достоверность публикаций,в противном случае сайт быстро потеряет интеллигентную аудиторию

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: