Распознавание эмоций: предубеждения и искажения



Учёные о том, как наши предубеждения искажают восприятие реальности и окружающих и почему распознавание эмоций — не наш конёк.

Помните советский научпоп «Я и другие», в котором нам показали ряд экспериментов, доказывающих, насколько мы внушаемы, несамостоятельны в суждениях и зависимы от мнения окружающих? В одном из испытаний участникам демонстрировали портрет одного и того же человека, предварительно представляя его учёным или убийцей, после этого респонденты должны были составить психологический портрет представленного им человека. Конечно, те, кто описывал «убийцу», заметили и жестокость в глазах, и хитрую ухмылку, и скрытность. Те же, кто описывал видного ученого, в том же самом портрете разглядели доброту, порядочность, ум. Но действительно ли дело только во внушаемости человека и природной склонности к конформизму (сказали убийца — значит, убийца)?

Не так давно ученые из Соединенных Штатов Америки, Новой Зеландии и Франции провели исследование, которое подтвердило, что наше изначальное впечатление об эмоциях других людей искажает наше последующее восприятие их выражения лица и воспоминание о нём.

То есть, как только мы интерпретируем неоднозначный или нейтральный вид как гнев или радость, впоследствии мы вспоминаем или на самом деле видим именно эту эмоцию.

Как отмечает соавтор исследования, профессор психологии в университете Калифорнии Петр Винкельман, в их работе ставится «старый-добрый вопрос»:

«Видим ли мы реальность такой, какой она есть, или то, что мы видим, возникло под влиянием наших предубеждений?»

По его словам, результаты  действительно подтверждают: то, что мы думаем, оказывает заметное влияние на наше восприятие, и распознавание эмоций человека становится необъективным. Другой соавтор исследования, Иамин Хальберштадт из университета Отаго в Новой Зеландии, поясняет:

«Мы представляем, что наше выражение эмоций — это недвусмысленный способ общения и передачи чувств. Но в реальном социальном взаимодействии выражение лица представляет собой смесь нескольких эмоций – и оно открыто для интерпретации. Это означает, что два человека могут иметь разные воспоминания об одном и том же эмоционально насыщенном эпизоде, но оба могут быть правы относительно того, что они «видели». Так что, когда моя жена воспринимает мою ухмылку как цинизм, она права: её объяснение выражения моего лица в определённый момент искажает её восприятие. Но также верно, что, если бы она объяснила моё выражение как эмпатию, мне бы не пришлось спать на диване. Это парадокс — чем больше мы ищем смысла в эмоциях других, тем менее точно мы их запоминаем».

Ученые отмечают, что исследуемое явление выходит далеко за рамки повседневных межличностных недопониманий — особенно оно встречается среди тех, для кого характерны устойчивые или дисфункциональные способы понимания эмоций, — например, у людей с тревожным расстройством личности или лиц с психологической травмой.

К примеру, для тревожных личностей характерна негативная интерпретация реакции других людей, которая может перманентно окрашивать их восприятие чувств и намерений и увековечивать их ошибочные убеждения даже перед лицом доказательств обратного.

Другая сфера, в которой могут применяться результаты исследования, касается памяти очевидцев: свидетель насильственного преступления, например, может приписать злобу преступнику — впечатление, которое, по мнению исследователей, будет влиять на память о выражении лица злоумышленника.

Во время эксперимента исследователи показали участникам фотографии лиц, подвергнутые цифровой обработке и отражающие неоднозначные эмоции, и предложили респондентам думать об этих лицах как о сердитых или радостных.

Затем участники наблюдали медленное изменение выражений лиц – от злого к счастливому – и им было необходимо найти фотографию, которую они первоначально видели.

Исходные интерпретации людей повлияли на их воспоминания: лица, изначально интерпретированные как злые, чаще вспоминались как лица, выражающие злобу, чем лица, первоначально интерпретированные как счастливые.

Ученых особенно заинтересовал тот факт, что лица с неопределенным выражением лица воспринимались настолько неоднозначно и вызывали столь разную реакцию. Измеряя тонкие электрические сигналы, поступающие от мышц, которые контролируют мимику, исследователи обнаружили, что участники имитировали на своих лицах ранее интерпретированные эмоции при повторном просмотре лиц с неопределенным выражением.

Другими словами, при просмотре выражения лица, о котором они когда-то думали как о злом, люди чаще сами выражали на своих лицах злые эмоции, чем те люди, которые смотрели на то же лицо, но первоначально интерпретировали его как радостное.

Как отмечают исследователи, в значительной степени это автоматические процессы — такая мимическая имитация отражает то, как люди воспринимали лицо с неоднозначным выражением, и демонстрирует, что участники в буквальном смысле видели различные выражения. Профессор Винкельман из Калифорнийского университета отмечает:

«Таким образом, нам удалось открыть, что наше тело — это интерфейс: место, где мысли и восприятия встречаются. Наше исследование поддерживает развивающуюся область исследований «воплощенного сознания» и «воплощенных эмоций». И наша телесная самость тесно переплетена с тем, как и что мы думаем и чувствуем».

 

По материалам: Halberstadt, J., Winkielman, P., Niedenthal, P. M., & Dalle, N. (2009). Emotional conception: How embodied emotion concepts guide perception and facial action.Psychological Science, 20, 1254-1261.

Обложка: Гийом Дюшен с испытуемым во время эксперимента по изучению мышечных сокращений лица.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: