Миф о красоте: как модные тренды разрушают нашу личность

Что общего между мифом о красоте и средневековой пыткой под названием «железная дева»? Как связаны модные тенденции и политика? Что готов выдумать рекламодатель ради прибыли? Зачем реклама на страницах глянца демонизирует естественные изменения в организме человека и чем нам грозит отказ от собственной уникальности? Разбираемся вместе с американской писательницей и политическим консультантом Наоми Вульф.

В 1990 г. американская писательница Наоми Вульф выпустила книгу «Миф о красоте», в которой призывала общественность к отказу от «железной девы» – так она назвала навязываемые нам «идеалы» красоты. Аллюзия на средневековое орудие пыток неслучайна: по мнению автора, «железная дева» заковывает социум в жесткие рамки, отбирая у него не только психологические, но и физические силы, что нередко приводит к реальным смертям.

Акцентируя свое внимание на стереотипах против женщин, почти 20 лет назад автор прогнозировала, что миф о красоте неизбежно коснется и мужчин. Сегодня, в эру отредактированных фото в Instagram, реалити-шоу и глянцевой рекламы своей естественности стесняются не только женщины.

В результате в клиники неврозов все чаще поступают люди с всевозможными расстройствами: они отрицают свое тело настолько, что доводят себя практически до самоубийства. При этом немногие знают, что культ худобы возник лишь в 60-е гг. прошлого века. Его символом стала британская супермодель, известная под псевдонимом Твигги. В то время её худоба была шокирующей настолько, что даже Vogue беспокоился, публикуя ее снимки.


Читайте по теме:  Культ тела в обществе потребления: Жан Бодрийяр о превращении красоты в товар  


Удивительно, но в каждом новом поколении вес типичной модели все больше снижается. Несмотря на движение бодипозитива, появление моделей категории «плюс сайз» и тех мер, которые принимаются против смертности работниц данной индустрии, сегодня вес типичной модели на 25% ниже веса среднестатистического человека. В 70-х гг. этот разрыв составлял лишь 8%.

Современный ритм жизни, требующий от человека успешности и постоянного саморазвития, не оставляет без внимания его тело. Самость и естественность становятся синонимами неудачи. Именно поэтому среди больных анорексией так много карьеристов и лучших студентов университетов.

По данным Американской ассоциации анорексии и булимии, в 90-х гг. в США ежегодно насчитывались один млн. анорексичек и 30 тыс. человек, привыкших к искусственному вызыванию рвоты с целью сохранения веса. С каждым годом эти цифры увеличиваются. В России в соцсетях девушки и парни обмениваются информацией о нелегальных таблетках для похудения, хвалятся фотографиями истощенных тел и пропагандируют популярные диеты.

По мнению Наоми Вульф,

«…опыт жизни в теле анорексички, даже если оно проживает в благополучном пригороде, – это опыт тела, живущего в нацистском лагере Берген-Бельзен. В 40 % случаев его ждет пожизненное заключение и в 15 % – смерть».

Так, в 1941 году заключенные гетто в городе Лодзь вместе с пищей получали примерно 500-1200 ккал в день. В концлагере Треблинка научно определили, что норма в 900 ккал в день является абсолютным минимумом для поддержания жизни. Однако именно такую калорийность имеет большинство популярных сегодня диет.

Соответственно, анорексия имеет самый высокий показатель смертности среди психических расстройств. Однако опасность ее распространения освещается недостаточно часто. Как замечает Вульф, в школах и колледжах не проводят профилактических бесед, статьи о болезни публикуют не на обложках журналов, а в рубрике «стиль».

Ещё одним проявлением мифа о красоте является необоснованный отказ в приеме на работу.  Общеизвестно, что на телевидение практически никогда не принимают пожилых женщин, какой бы опыт работы они ни имели. Тележурналистика – наглядный пример дискриминации людей по внешности и возрасту. По мнению Вульф, и это подтверждается опытом целых культур (преимущественно восточных), женская молодость возведена в деструктивный культ. В то время как процесс старения мужчин обычно воспринимается как нечто нормальное, старение женщин считается чем-то неприятным, отталкивающим. Именно это заставляет огромное количество женщин тратить время и финансы на бесконечные крема, процедуры и порой небезопасные операции в попытке стереть с собственного лица весь свой жизненный опыт.

При этом интересно, что ещё в 1989 году доход американских журналов от рекламы всевозможной, в том числе омолаживающей косметики, составил 650 млн. долларов. Заказная реклама на страницах глянца демонизирует естественные изменения в организме человека настолько успешно, что мы начинаем ей верить. Однако если углубиться в историю, то становится очевидным, что страх перед старостью – всего лишь маркентиговый ход.

Так, например, в 60-х годах XX века значительную часть рекламы составляла не косметика, а товары для дома. В это время культивировался другой миф: женщинам не нужно было худеть до 42 размера одежды и всеми способами избавляться от морщин. Тогда признаком их целостности и успешности считалось то, как они ведут домашний быт. В 1963 году писательница и политическая активистка Бети Фридан спросила:

«Почему никто никогда не говорит о том, что основная причина, по которой женщины должны оставаться домохозяйками, та, что так они будут покупать больше товаров для дома»?

После того как женщины массово стали выходить на работу, домашняя утварь стала менее востребованной, что грозило рекламодателям слишком большими убытками. Вероятно, если люди перестанут бояться внешних проявлений старения, то глянцевые страницы заполонит какой-либо иной миф.

Ещё одним следствием мифа о красоте стало масштабное развитие пластической хирургии:

«К 1988 г. более 2 млн. американцев, среди которых по меньшей мере 87 % составляли женщины, перенесли пластическую операцию. За последующие два года эта цифра выросла втрое», – сообщает Вульф.

Некоторые психологи уверены, что стремление класть свое здоровое тело под нож является прямым следствием сильного невроза, острой стадии неприятия себя. И не всегда действительная необходимость в операционном вмешательстве (напр., последствия аварий) отделяется от надуманной. Наоми Вульф также замечает деструктивную тенденцию оперировать свое тело:

«В профессиональных журналах по хирургии печатают фотографии, на которых невозможно различить, когда хирурги разрезают грудь, чтобы удалить раковую опухоль, а когда режут здоровую плоть».

При этом известно, что пластические операции несут определенные риски: например, операции на груди могут помешать женщине вовремя заметить онкологию. Но высокооплачиваемая реклама в глянце никогда не станет сообщать своим клиентам о потенциальных угрозах. Более того, в 90-х годах в Америке ответственность за квалификацию хирурга отчасти обязаны были нести пациенты. Именно они должны были запрашивать всевозможные дипломы и лицензии, как будто это не должно быть самим собой разумеющимся. Но давление «железной девы» не отталкивало клиентуру эстетической хирургии. Напротив, оно приумножало прибыль в разы. В 90-х гг. средняя зарплата пластического хирурга в США составляла 1 млн. долларов. По мнению критиков, во многом именно это заставляет работников данной индустрии называть целлюлит, состояние груди после родов и жировые отложения на бедрах (то есть естественные состояния организма) поводами для операций.

Интересно, что термин «целлюлит» стал известен лишь в 1973 году благодаря публикации в журнале Vogue. Очень скоро это состояние подкожного слоя стигматизировали, и впервые в истории люди стали прятать свои бедра из-за «неидеальной» кожи и стремительно обогащать бьюти-индустрию, не догадываясь, что данная ситуация не является проблемой. В медицинской среде до сегодняшнего дня не сложилось единого мнения насчет целлюлита: многие врачи не считают его заболеванием.

И это лишь единичные примеры проявлений мифа о красоте. Его опасность заключается не только в высокой смертности от расстройств пищевого поведения, в несправедливых сокращениях на работе или в послеоперационных рисках. Повсеместно транслируемые сегодня образы идеальных мужчин и женщин угрожают забрать у нас нашу уникальность, насыщенную и естественную жизнь, полную разных удовольствий. Все больше людей обоих полов комплексуют по поводу своей внешности так сильно, что тратят огромную часть энергии, времени и денег на приведение себя «в порядок», нередко прибегая к опасным методам. Некоторые люди стесняются себя настолько, что не выходят из дома. Несоответствие «идеалам» красоты приводит многих к тяжелой депрессии, требующей медикаментозного лечения. Иногда больные анорексией или булимией заканчивают жизнь самоубийством.

В то время пока мы неделями и месяцами пытаемся привести свое тело «в порядок», сравнивая его с навязываемыми образами, где-то в мире проходят важнейшие политические процессы, которые могут решиться не в нашу пользу. Зацикленность на популярной сегодня внешности отвлекает нас от решения действительно важных проблем, от вовлеченности в социум, создает преграды на пути к построению глубоких и искренних связей, сужает наш кругозор.

Безусловно, принятие своего тела не равнозначно «поражению» и «слабой воле». В условиях современности это скорее вызов экономической системе и социальной проблематике. Принятие себя также говорит об осознанности: важно понимать, что навязываемые нам образы все равно недостижимы. В коммерческих и политических целях (отвлечение от реальных проблем) тренды сменяются один за другим. Кроме того, классической модельной внешностью сегодня обладает абсолютное меньшинство населения планеты, а каждая фотография неизбежно редактируется, скрывая от нас многие аспекты реальности.

Обложка: А. Тер-Оганьян, «Энди Уорхол. Мерилин», 1989 г. / © Wikimedia Commons.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Обозреватель:

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: