Вялотекущая шизофрения: когда реальность сменяется иллюзией



Что такое вялотекущая шизофрения? Чем она отличается от известного нам заболевания? Могут ли пациенты вести обыкновенную жизнь и быть полезными обществу? И почему табуирование больных опасно для всего социума? Разбираемся.

Марине 25 лет. Половину из них она живет с диагнозом – шизотипическое расстройство личности или, в простонародье, вялотекущая шизофрения. Мы поговорили с ней о том, как она строит свою жизнь, как симптоматика отражается на ее буднях, и как болезнь воспринимают в окружающей культуре.

Этап первый – отрицание

Когда мне было 16, я резко перестала есть. Это было вызвано не только искренним желанием похудеть, но и голосами в моей голове, которые появились из ниоткуда. Такие симптомы легко спутать со своим внутренним голосом, но в моем случае их было четыре, и все они были мужскими.

Голоса, сначала будто бы ненавязчиво, как легкое радио, сообщали мне, что делать, куда идти, какую позу принять, и я не придавала им значения, пока они не стали запугивать меня тем, чего я больше всего боялась – набором веса. Если вы болели анорексией, вы меня поймете. Я не ела три месяца и стала весить 35 килограмм, еда внушала ужас, как и все, кто пытался ее принести. Не удивительно, что, когда я перестала пить, меня отправили в больницу, где и поставили неожиданный диагноз – не анорексию, а шизотипическое расстройство личности, и выдали гору таблеток, как говорили – на всю жизнь. Но тогда я не поверила в то, что могла заболеть таким табуированным заболеванием.

Шизотипическое расстройство

Впервые данный термин возник в СССР с легкой руки отечественного психиатра А.В. Снежневского. Критики считали, что нововведение позволяет преследовать диссидентов. Однако спустя годы термин закрепился в современном российском реестре диагнозов.

Вялотекущая шизофрения представляет собой классическое заболевание в крайне замедленном развитии. Это значит, что время от времени у человека может появиться ряд специфических симптомов – бред, голоса, навязчивые идеи, компульсивные действия, фобии, ипохондрия, отсутствие критического мышления, нанесение себе вреда, проблемы с эмоциями, точнее их отсутствие, а затем, вслед за относительно долгим приемом медикаментов, все проходит так, как будто ничего и не было. И человек живет в ремиссии до следующего обострения.

Этап два – подозрения

Я знала, что если буду долго всматриваться в крупные предметы, например, в дом или ящик, то он начнет трястись и двигаться на меня. Но подобные симптомы были настолько привычны, что я не обращала на них внимания и искренне не понимала, за что мне поставили такой диагноз. Ведь к 20 годам я не только успешно закончила школу, но и успела поучиться в Германии, а также быть одной из лучших студенток своего вуза. Я успешно справлялась со всеми трудностями несмотря на всю негативную симптоматику, и ни один человек не мог бы сказать, что со мной что-то не так.

Но именно к 20 годам, после второй госпитализации с сильнейшим психозом и желанием нанести себе непоправимые увечья, мне сообщили, что мой диагноз по-прежнему остается в силе, и что лечиться придется очень долго.

Прелесть и бич такого заболевания заключается в том, что период обострения очень легко купировать, и человек возвращается в обычную жизнь. Но в реальности он не придает значения тому, что был болен и не понимает, зачем ему принимать нейролептики. В свою очередь, забывая о таблетках, он провоцирует следующий «приступ».

Этап три – признание

На протяжении пяти лет я постоянно ходила к разным психиатрам и говорила о депрессивной и навязчивой симптоматике, скрывая основной диагноз из страха госпитализации. Как результат – мне выписывали неподходящие для меня лекарства, которые становились бомбой замедленного действия.

В 25 лет, я, успешно оканчивающая магистратуру, работавшая за границей, собравшая неплохое портфолио, начала страдать от неадекватных навязчивых идей и страхов. Боялась написать сообщения на форумах, сказать то, а не иное слово, выкурить три, а не четыре сигареты, поставить вазу в левый угол стола, а не в правый, и как итог – начала выкидывать абсолютно новые вещи, которые казались мне плохими. К счастью, мое состояние заметил мой молодой человек и отправил меня к психиатру, который, кто бы сомневался, подтвердил диагноз и выписал нейролептик. Интересно, что он не вызвал никаких побочных эффектов. Лекарство, как волшебная палочка, стерло все иллюзии и галлюцинации, оставив на поверхности реальный мир.

Нормальная жизнь

Сейчас Марина живет обычной в привычном нам понимании жизнью. Она больше не выкидывает вещи, не боится разучиться читать, не считает сигареты, не выглядит сонной или подавленной, и просто справляется со своей работой. Единственное, что отличает ее от большинства людей – необходимость принимать маленькую розовую таблетку на ночь, которая структурирует ее мышление и делает жизнь «обычной», отделяя реальность от иллюзорных страхов.

Подводные камни

В российском обществе широко распространенно осуждение людей с ментальными проблемами. В лучшем случае их не воспринимают всерьез, в худшем – списывают со счетов. Однако, как показывает история Марины, человек с подобным диагнозом может не только жить, но и трудиться как для себя, так и на благо общества. Более шести лет девушка работает журналистом, и ни у кого из ее коллег не было вопросов по поводу ее адекватности. Но возникли бы они, если бы она не скрывала свой диагноз?

Сегодня, по официальной статистике, около 8 млн россиян живут с депрессией, случаи шизофрении фиксируются в расчете 370 диагнозов на 100 тысяч населения, примерно 2,5% людей в мире страдают маниакально-депрессивным психозом, а каждый час от расстройств пищевого поведения погибает один человек. При этом в обществе культуры осуждения большинство из нас предпочитает «тянуть до последнего» и не рассказывать о своих проблемах ни друзьям, ни психиатру, пытаясь быть эффективной ячейкой общества. Результат может быть весьма плачевным. Карательная психиатрия осталась в прошлом, и сегодня существует множество эффективных лекарств, способных помочь огромному числу населения. Травля больных приводит к эффекту «спирали молчания», введенному немецким социологом Э.Н. Нойман. Благодаря ему люди, скрывающие свое мнение, остаются в абсолютной изоляции, в которой никто не в силах им помочь.

Обложка:

Картина Пауля Клее

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

3 комментария

  1. Реклама психиатрии, карательная психиатрия никуда не делась. Чтоб убедиться в этом можно посетить любую псих больницу, там у вас волосы дыбом встанут.

  2. Михаил. «Реклама психиатрии» — вам не кажется, что даже фраза звучит абсурдно?

  3. «Вялотекущая шизофрения» — это диагноз из арсенала карательной психиатрии, которого не признают ни в одной нормальной стране, кроме постсовка.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: