Вы — это сеть: как множественная идентичность расширяет пространство нашего выбора

Become a Patron!

Понятие «Я» не сводится к телу, разуму или социальной роли. Сетевая теория личности рассматривает «Я» как высокоорганизованую сеть из подвижных характеристик и идентичностей, сменяющих друг друга. Разбираемся с Кэтлин Уоллес, профессором философии в Университете Хофстра в Нью-Йорке, в чем заключается и на чем основывается концепция сетевого «Я», что нам может дать умение думать о себе как о процессе и множественной сети и как эта концепция помогает по-новому взглянуть на собственную жизнь, ошибки и выбор, а также на близких людей с деменцией или другими трансформирующими личность изменениями.

Кто я? Мы все задаемся этим вопросом, и многим он нравится. Моя личность определяется моей ДНК или я продукт того, как я вырос? Могу ли я изменить себя, и если да, то насколько? Является ли моя идентичность чем-то одним или у меня их может быть несколько? С самого начала философия занималась этими вопросами, которые отсылают к тому, как мы делаем выбор и как мы взаимодействуем с окружающим миром. Сократ считал, что самопонимание необходимо для того, чтобы знать, как вообще жить и как хорошо жить с собой и с другими. Самоопределение зависит от самопознания, от знания других и окружающего мира. Даже формы правления основаны на том, как мы понимаем себя и человеческую природу. Так что вопрос «Кто я?» имеет далеко идущие последствия.

Многие философы, по крайней мере, на Западе, стремились определить неизменные условия самобытия. Широко распространен подход, известный как взгляд на психологическую непрерывность личности, когда личность – это сознание с самосознанием и личными воспоминаниями. Иногда эти подходы представляют «я» как комбинацию разума и тела, как это понимал Рене Декарт, или как первичное или единственное сознание. Мысленный эксперимент Джона Локка «Принц и нищий», в котором сознание принца и все его воспоминания переносятся в тело сапожника, является иллюстрацией идеи о том, что личность связана с сознанием. Философы в дальнейшем разработали многочисленные мысленные эксперименты, включающие перенос личности, расщепление мозга и телепортацию, чтобы исследовать психологический подход. Современные философы из лагеря «анималистов» критически относятся к психологическому подходу и утверждают, что «самости», по сути, являются человеческими биологическими организмами. (Аристотель также может быть ближе к этому подходу, чем к чисто психологическому). И психологический, и анималистический подходы являются «контейнерными» рамками, постулируя тело как вместилище психологических функций или ограниченное расположение телесных функций.

Все эти подходы отражают стремление философов сосредоточиться на том, что является отличительной или определяющей характеристикой личности как некой вещи, которая будет выделять себя и идентифицировать себя как «я», независимо от своих частных различий. С психологической точки зрения «я» – это личностное сознание. С точки зрения анималистов, «я», или «самость» – это человеческий организм или животное. Это, как правило, приводит к несколько одномерному и упрощенному взгляду на то, что такое «я», без учета социальных, культурных и межличностных черт, которые также характерны для «я» и часто являются центральными для самоидентификации. Подобно тому, как у разных «я» разные личные воспоминания и самосознание, у них могут быть разные социальные и межличностные отношения, культурные корни и личности. Последние различаются по своей специфике, но не менее важны, чем биология, память и самосознание.


Читайте также К гипотезам бессмертия сознания: почему в жизни после смерти «ты» будешь уже не ты


Признавая влияние этих факторов, некоторые философы выступали против таких упрощающих подходов и предлагали для обсуждения принцип, признающий сложность и многомерность людей. Сетевое «я» возникает из этой тенденции. Начиная с конца XX-го века философы двигались к более широкому пониманию «я». Некоторые философы предлагают нарративные и антропологические подходы к пониманию самости. Философы-коммунитаристы и феминистки выступают за реляционные взгляды, которые признают социальную принадлежность, взаимосвязанность и пересеченность человеческих «я». Согласно реляционным взглядам, социальные отношения и идентичность имеют фундаментальное значение для понимания личности.

Социальная идентичность – это особенность личности, возникающая на основе членства в сообществах (местных, профессиональных, этнических, религиозных, политических), в силу отнесённости к определенным социальным категориям (таким как раса, пол, класс, политическая принадлежность) или благодаря роли в межличностных отношениях (например, супруг, брат или сестра, родитель, друг, сосед). Это подразумевает, что не только воплощение и не только память или сознание социальных отношений, но и сами отношения также имеют значение для того, кем является «я». Так называемая «4E-концепция» – для воплощенного (embodied), встроенного (embedded), включенного (enactive) и расширенного (extended) познания – также является поворотом к более реляционному, менее «контейнерному» взгляду на «я». Реляционные взгляды сигнализируют о смене парадигмы от редукционизма к подходам, признающим сложность личности. Сетевой взгляд на «я» развивает эту линию размышления и утверждает, что личность состоит не только из социальных, но и из физических, генетических, психологических, эмоциональных и биологических отношений, которые вместе образуют сетевое «я». «Я» также меняется со временем, приобретая и теряя черты в силу новых социальных мест и отношений, даже если оно остается «все тем же» «я».

Как вы идентифицируете себя? У вас, вероятно, есть много аспектов представления о себе, и вы будете сопротивляться тому, чтобы вас сводили к стереотипам. Но вы все равно можете идентифицировать себя с точки зрения вашего происхождения, этнической, расовой и религиозной принадлежности: идентичности, которые часто играют важную роль в политике идентичности. Вы можете идентифицировать себя с точки зрения других социальных и личных отношений и характеристик: «Я сестра Мэри». «Я меломан». «Я научный руководитель Эмили». «Я из Чикаго». Или вы можете определить характеристики личности: «Я экстраверт»; или обязательства: «Я забочусь об окружающей среде». «Я честен». Вы могли бы назвать себя сравнительно: «Я самый высокий человек в своей семье»; или с точки зрения политических убеждений или принадлежности: «Я независимый»; или с точки зрения времени: «Я тот человек, который жил дальше по коридору от вас в колледже», «Я выхожу замуж в следующем году». Некоторые из них важнее других, некоторые мимолетны. Дело в том, что то, кем вы являетесь, сложнее любой из ваших идентичностей. Представление о себе как о сети – это способ осмыслить эту сложность и изменчивость.

Возьмем конкретный пример. Рассмотрим Линдси: она супруга, мать, писательница, англоговорящая, ирландская католичка, феминистка, профессор философии, водитель автомобиля, психобиологический организм, интроверт, боящаяся высоты, левша, носительница болезни Хантингтона, жительница Нью-Йорка. Это не исчерпывающий набор, просто набор черт или идентичностей. Различные особенности соединяются друг с другом, образуя сеть взаимосвязанных черт. Таким образом, Линдси – инклюзивная сеть. Общий характер – целостность самости – определяется уникальной взаимосвязью его конкретных родственных черт, психобиологических, социальных, политических, культурных, языковых и физических (см. рис. 1).

Множественная идентичность
Рис. 1 основан на подходе к моделированию экологических сетей; узлы представляют признаки, а линии – отношения между признаками (без указания типа связи).

Мы сразу замечаем сложную взаимосвязь между характеристиками Линдси. Мы также можем видеть, что некоторые черты кажутся сгруппированными, то есть связаны больше с одними чертами, чем с другими. Подобно тому, как тело представляет собой очень сложную организованную сеть организменных и молекулярных систем, «я» представляет собой высокоорганизованную сеть. Черты личности могут организовываться в кластеры (узлы), такие как кластер тела, семейный кластер, социальный кластер. Могут быть и другие группы, но достаточно ограничиться несколькими, чтобы проиллюстрировать идею кластеризации (см. рис. 2). 

Множественная идентичность
Рис. 2. Высокоорганизованная сеть «я» состоит из различных черт личности, которые организованы в кластеры.

Рисунки 1 и 2 представляют собой упрощенное представление телесных, личных и социальных отношений, составляющих «я». Признаки могут быть тесно сгруппированы, но они также пересекаются и переплетаются с признаками в других кластерах. Например, генетический признак – «носитель болезни Хантингтона» (HD на рисунках 1 и 2) – связан с биологическими, семейными и социальными признаками. Если статус носителя известен, существуют также психологические и социальные отношения с другими носителями, а также с семейными и медицинскими сообществами. Кластеры, или подсети, не являются изолированными или замкнутыми комплексами и могут перегруппироваться по мере собственного развития.

Некоторые черты могут доминировать над другими чертами. Быть супругой может иметь большое значение для Линдси, в то время как быть тетей – не столь важно. Некоторые черты могут быть более заметными в некоторых контекстах, чем другие. В глазах соседей для Линдси важнее быть родителем, чем философом, тогда как в университете значимее последнее.

Линдси может получить целостный опыт своей многогранной взаимосвязанной сетевой идентичности. Однако ее опыт может быть фрагментированным, например, когда другие принимают одну из ее идентичностей как определяющую всю ее личность. Предположим, что в контексте трудоустройства ее не продвигают по службе, она получает меньшую зарплату или не рассматривается на работу из-за ее пола. Дискриминация – это когда идентичность (раса, пол, этническая принадлежность) становится способом, которым кто-то идентифицируется другими и, следовательно, может воспринимать себя в редуцированном или отчужденном виде. Это произвольное или несправедливое выделение черты характера из контекста.


Также по теме Взгляд Другого: с кем мы боремся за свою идентичность


Линдси может чувствовать конфликт или напряжение между своими идентичностями. Возможно, она не захочет, чтобы ее сводили к какой-то одной идентичности или даже стереотипной характеристике. Она может чувствовать потребность подавить или скрыть какую-то свою идентичность, а также связанные с ней чувства и убеждения. Ей может казаться, что некоторые из них не важны для того, кем она является на самом деле. Но даже если некоторые из них менее важны, чем другие, а некоторые имеют прямое отношение к тому, кем она является и как она себя идентифицирует, все они по-прежнему связаны с Линдси.

На рисунках 1 и 2 выше представлено сетевое «я» Линдси в разрезе времени, скажем, от раннего до среднего возраста. А как насчет изменчивости и подвижности личности? А как насчет других этапов жизни Линдси? Пятилетняя Линдси не является ни супругой, ни матерью, и будущие этапы жизни Линдси могут включать в себя разны характерные черты и отношения: она может развестись, сменить карьеру или претерпеть трансформацию гендерной идентичности. Сетевое «я» – это ещё и процесс.

Сначала кажется странным думать о себе как о процессе. Вы можете подумать, что процессы – это просто серия событий, и вы представляете себя чем-то большим. Может быть, вы думаете о себе как о сущности, не зависящей от отношений, в процессе изменения которой не затрагивается некое постоянное и неизменное ядро, образующее ее. Если так, то вы будете в хорошей компании. Философия имеет долгую историю, восходящую к Аристотелю, который доказывал различие между субстанцией и ее свойствами, между субстанцией и отношениями, а также между сущностями и событиями.

Однако идея о том, что «я» – это сеть и процесс, более правдоподобна, чем вы думаете. Такие сущности, как тело, представляют собой системы сетей, находящиеся в постоянном процессе, даже когда мы не видим этого на макроуровне: клетки заменяются, волосы и ногти растут, пища переваривается, клеточные и молекулярные процессы продолжаются, пока тело живо. Сознание, его поток находится в постоянном движении. Психологические предрасположенности или установки могут варьироваться в выражениях и проявлениях. Они не являются фиксированными и неизменными, даже если они в какой-то мере являются устоявшимися аспектами личности. 

Социальные черты эволюционируют. Например, Линдси-как-дочь развивается и меняется. Линдси-мать связана не только с ее нынешними чертами характера, но и с ее собственным прошлым, с тем, как она прожила жизнь себя-как-дочери. Многие прошлые переживания и отношения сформировали ее нынешнюю жизнь. Могут быть приобретены новые верования и взгляды, а старые – пересмотрены. Также существует постоянство, поскольку не все черты характера меняются с одинаковой скоростью, а некоторые, возможно, не меняются вообще. Но временная подвижность «я» означает, что «я» в целом в любой момент является совокупным результатом того, чем оно было и как оно проецируется вперед.

Вместо лежащей в основе неизменной субстанции, которая приобретает и теряет свойства, мы меняем парадигму и рассматриваем «я» как процесс, как совокупную сеть с изменяемой целостностью. Кумулятивная сеть имеет структуру и организацию, как и многие естественные процессы, независимо от того, думаем ли мы о биологическом развитии, физических или социальных процессах. Думайте об этом постоянстве и структуре как об этапах наложения «я» друг на друга или сопоставления друг с другом. Для Линдси быть сиблингом частично совпадает с временным периодом от шестилетней Линдси до момента смерти брата или сестры. Быть супругой совпадает с периодом от 30-летней Линдси до конца брака. Более того, даже если ее брат или сестра умрет или ее брак рухнет, брат и сестра по-прежнему останутся чертами личной истории Линдси – историей, которая принадлежит ей и формирует структуру ее совокупной сети.

Стабильность и трансформация, непрерывность и освобождение, тождество и изменение: совокупная сеть – это взаимодополнение и-и, а не взаимоисключение либо-либо.

Если личность – это ее история, значит ли это, что она не может сильно измениться? А как насчет того, кто хочет освободиться от своего прошлого или от нынешних обстоятельств? Тот, кто эмигрирует или бежит из семьи и друзей, чтобы начать новую жизнь, или претерпевает радикальную трансформацию, не перестает быть тем, кем был. В самом деле, переживания перемен принадлежат этому «я», тому, кто изменяется, трансформируется, эмигрирует. Точно так же представьте себе переживание сожаления или отречения. Вы сделали то, о чем теперь сожалеете, что никогда больше не сделаете, что, по вашему мнению, было выражением вас самих, когда вы сильно отличались от того, кем вы являетесь сейчас. Тем не менее сожаление имеет смысл только в том случае, если вы человек, который в прошлом каким-то образом действовал. Когда вы сожалеете, отрекаетесь и извиняетесь, вы признаете, что изменившееся «я» является продолжением своего прошлого и владеет им как автор поступка. Стабильность и трансформация, непрерывность и освобождение, тождество и изменение: совокупная сеть – это взаимодополнение и-и, а не взаимоисключение либо-либо.

Трансформация может случиться, а может быть выбрана. Выбор может быть положительным или отрицательным. Это может быть как освобождение, так и ослабление. Например, Линдси претерпевает гендерную трансформацию и становится Полом. Пол не перестает быть Линдси, человеком, который испытал несоответствие между назначенным полом и его собственным чувством самоидентификации, хотя Пол мог бы предпочесть, чтобы его история как Линдси была его непубличным измерением. Кумулятивная сеть, известная теперь как Пол, по-прежнему сохраняет многие черты – биологические, генетические, семейные, социальные, психологические – своей предыдущей конфигурации как Линдси, и сформирована историей того, что он был Линдси. Или рассмотрим иммигрантку. Она не перестает быть той, чья история включает в себя проживание и гражданство другой страны.

Сетевое «я» изменчиво, но непрерывно, поскольку оно накладывается на новую фазу «я». Некоторые черты характера становятся актуальными по-новому. Некоторые могут перестать быть актуальными в настоящем, оставаясь при этом частью собственной истории. Для «я» нет предписанного пути. «Я» представляет собой совокупную сеть, потому что его история сохраняется, даже если есть много аспектов его истории, которые «я» отвергает впоследствии, или даже если способ, которым его история имеет отношение к делу, изменяется. Признание того, что «я» представляет собой совокупную сеть, позволяет нам объяснить, почему радикальная трансформация касается того же самого «я», а не уже другого «я».

А теперь представьте себе трансформацию, которая не выбрана, но происходит с кем-то: например, с родителем, страдающим болезнью Альцгеймера. Он или она по-прежнему родитель, гражданин, супруг, бывший профессор. Он или она – это все еще их история; все еще тот человек, который претерпевает изнурительные изменения. То же самое можно сказать и о человеке, который претерпевает резкие физические изменения, например, об актере Кристофере Риве, у которого после несчастного случая был паралич нижних конечностей, или о физике Стивене Хокинге, чьи способности серьезно пострадали из-за БАС (болезни двигательных нейронов). Каждый по-прежнему был родителем, гражданином, супругом, актером, ученым и бывшим спортсменом. Родитель, страдающий деменцией, испытывает потерю памяти, ослабление психологических и когнитивных способностей, уменьшение части своей сети. Человек с квадриплегией (паралич конечностей) или БАС испытывает потерю двигательных способностей и физическое ослабление. Каждое из этих изменений, несомненно, ведет к деформации социальных черт и зависит от поддержки со стороны других людей, связанных с нашей личностью.

Иногда говорят, что человек с деменцией, который больше не узнает себя или других, на самом деле уже не тот человек, которым был, или, может быть, даже вовсе не человек. Это отражает обращение к психологической точке зрения, согласно которой люди отождествляются с сознанием. Но видение «я» как сети требует другого взгляда. Цельность личности шире, чем личная память и сознание. Уменьшенное «я» может все еще иметь многие из своих черт, однако история этого «я» может быть конституирована только частично. 

Платон задолго до Фрейда признавал, что существуют бессознательные желания и что самопознание – нелёгкое и временное достижение.

Пронзительный рассказ канадского специалиста по биоэтике Франсуазы Бейлис в статье «Все еще Глория: личностная идентичность и деменция» (2017) о болезни Альцгеймера ее матери отражает эту точку зрения. Посещая свою мать, Бейлис помогает сохранить целостность личности Глории, даже когда Глория больше не может делать это сама. Но она по-прежнему остается собой. Означает ли это, что самопознание не имеет значения? Конечно, нет. Регресс Глории – это сокращение ее «я» и одна из версий того, что в разной степени происходит с любым стареющим «я», испытывающим ослабление способностей. И здесь есть урок для любого: никто из нас не является полностью прозрачным для самих себя. Идея не нова: Платон задолго до Фрейда признавал, что существуют бессознательные желания и что самопознание – нелёгкое и временное достижение. Процесс самоанализа и самопознания продолжается всю жизнь, потому что у нас нет фиксированных и неизменных идентичностей: наша идентичность множественна, сложна и изменчива.


Читайте также Когда начинается будущее: проблема идентичности и мотивации


Это означает, что и другие тоже не знают нас в совершенстве. Когда люди пытаются зафиксировать чью-то идентичность как конкретную характеристику, это может привести к недопониманию, стереотипам и дискриминации. Наша поляризованная риторика, кажется, делает именно это – ограничивает людей узкими категориями: «белые», «черные», «христиане», «мусульмане», «консерваторы», «прогрессивные». Но «я» намного сложнее и богаче. Увидеть себя как сеть – плодотворный способ понять нашу сложность. Возможно, это даже поможет разрушить жесткие и ограничивающие стереотипы, которые доминируют в текущем культурном и политическом дискурсе, и будет способствовать более продуктивному общению. Возможно, мы не совсем понимаем себя или других, но у нас часто совпадают идентичности и точки зрения. Вместо того чтобы рассматривать нашу множественную идентичность как отделяющую нас друг от друга, мы должны рассматривать ее как основу для общения и понимания, даже если это понимание частично. <…> Иногда общение бывает трудным, например, когда одни идентичности идеологически отвергаются или кажутся настолько разными, что общение не может сдвинуться с мертвой точки. Но множественные идентичности сетевого «я» создают основу для возможности найти точки соприкосновения.

Как еще сетевое «я» может внести свой вклад в решение жизненных проблем? Один из наиболее важных факторов, способствующих нашему благополучию, – это чувство того, что мы контролируем свою жизнь и управляем собой. Вы можете беспокоиться о том, что множественность сетевого «я» определяется другими факторами и не может самоопределяться. Можно подумать, что свобода и самоопределение начинаются с чистого листа, с личности, у которой нет характеристик, социальных отношений, предпочтений или способностей, которые могли бы ее предопределять. Но такому «я» не хватало бы ресурсов, чтобы дать себе направление. Такое существо будет подвергаться ударам внешних сил, не осознавая своих собственных возможностей и своего собственного выбора. Это было бы случайностью, а не самоопределением. Напротив, вместо того чтобы ограничивать личность, сетевой подход рассматривает множественные идентичности как ресурсы для личности, которая активно задает собственное направление и делает выбор для себя. Линдси может на какое-то время отдать предпочтение карьере перед материнством, она может взять на себя обязательство закончить свой роман, отложив в сторону философскую работу. Ничто не мешает сетевому «я» свободно выбирать направление или создавать новые. Самоопределение выражает самость и основано на самопознании.

Сетевое представление о личности предполагает обогащение «я», предлагая множество возможностей для самоопределения, а не предписывая конкретный способ, которым должны самоопределяться «я». Это не означает, что у человека нет ответственности перед другими и за других. Некоторые обязанности могут передаваться по наследству, но многие выбираются. Это часть ткани жизни с другими. «Я» не только «объединены в сеть», то есть в социальных сетях, но и сами являются сетями. Принимая сложность и изменчивость самих себя, мы приходим к лучшему пониманию того, кем мы являемся и как жить в гармонии с собой и друг с другом.

Статья впервые была опубликована на английском языке 18 мая 2021 года в журнале Aeon под заголовком «You are a network».

Обложка: фрагмент картины Рене Магритта «Прекрасное общество» (1965-1966)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: