«Я стремился облегчить положение людей»: психология нацизма, пропаганда и банальность зла



Можно ли объяснить психологию нацизма? Какие причины заставляют обычных людей совершать зверства? Освобождает ли приказ от личной ответственности? И как далеко человека может завести самообман? Наш спецкор Анжелика Зауэр побывала на масштабной сценической реконструкции «Да судимы будете» — открытого суда над нацистскими военными преступниками, которая прошла в конце января в Великом Новгороде. Она рассказывает о событии и ищет ответы на все эти вопросы.

20 января в Великом Новгороде состоялась уникальная сценическая реконструкция последнего в РСФСР и предпоследнего в СССР открытого суда над нацистскими военными преступниками.

Масштабный проект, имеющий культурную, историческую и общественную ценности, был задуман и реализован заслуженным артистом России Даниилом Донченко, кандидатом исторических наук Дмитрием Асташкиным и кандидатом филологических наук Сергеем Козловым. Для его воплощения были изучены все имеющиеся на данный момент источники, проливающие свет на это событие: проанализированы десятки архивных свидетельств, опрошены очевидцы.

Все это помогло предельно детально и достоверно осветить события «Советского Нюрнберга». Постановка проходила в сохранившемся историческом месте суда –  концертном зале Новгородской областной филармонии им. А.С. Аренского (бывшем театре драмы). На сегодняшний день это единственная российская сценическая реконструкция, посвященная суду над нацистскими военными преступниками.

"Да судимы будете": сценическая реконструкция открытого суда над нацистскими преступниками

© Ольга Савченко / Новгородский музей-заповедник

Стремление максимально приблизить зрителя к декабрьским событиям 1947 года делает постановку «эмоционально тяжелой»: в течение двух часов публика узнает о задокументированных, доказанных и крайне жестоких военных преступлениях. Сожженные деревни (иногда вместе с живыми людьми), принудительный угон жителей на работы в Германию, массовые казни мирного населения, в том числе стариков, женщин и детей, пытки, мародерство и осознанное разрушение памятников мировой культуры (например, снятие золотого покрытия с купола Собора Святой Софии XI века или демонтаж памятника «Тысячелетие России» и подготовка к его транспортировке в качестве подарка одному из немецких обербургомистров)  – данные об этих преступлениях звучат из уст свидетелей (в том числе немецких военнопленных), подсудимых, обвинения.

Интересно, что найти доказательства преступлений сразу после войны было достаточно сложно: в Новгороде практически не осталось местного населения (потенциальные свидетели были убиты или фактически сосланы в рабство). Для поиска виновных потребовалось несколько лет. В итоге перед военным трибуналом предстали 19 нацистских военных преступников.

© Ольга Савченко / Новгородский музей-заповедник

Открытое заседание длилось в течение 11 дней и освещалось в СМИ. И здесь отдельный интерес представляет поведение обвиняемых в массовых казнях и разрушении исторических объектов. Абсолютное большинство из них признало свою вину, однако многие заявляли о том, что являются жертвами режима и всего лишь выполняли приказ, а некоторые даже называли принудительную «эвакуацию» местных жителей «благом».

Уже тогда, в середине XX века, население и исследователи общественного мнения пытались понять психологию людей, осознанно совершавших массовые, особо жестокие преступления в рамках нацистской идеологии.


Читайте также «Психология нацизма» Эриха Фромма — текст о сегодняшнем дне?


Монологи подсудимых широко обсуждались на аналогичных процессах в Нюрнберге, Иерусалиме, многих городах СССР (Харьков, Краснодар, Витебск, Бобруйск, Кишинев и др.) Кроме того, на советском пространстве изучением общественного мнения тайно занимались спецслужбы. В частности, как отмечает Дмитрий Асташкин, в 1947 году на новгородском процессе незримо присутствовали сотрудники госбезопасности. Они фиксировали высказывания, звучавшие в личных беседах граждан.

"Да судимы будете": сценическая реконструкция открытого суда над нацистскими преступниками

© Ольга Савченко / Новгородский музей-заповедник

Несомненно, абсолютное большинство людей требовало сурового наказания для подсудимых. Однако были и те, кто сочувствовал нацистам. В частности, эти люди считали, что преступники действовали в рамках своей идеологии, своего законодательства и не могли нарушить приказ во избежание расстрела.

Об этом же сообщали и подсудимые. На заседании многие из них повторяли: «Не я один совершал эти преступления», «Я выполнял приказы вышестоящего начальства», «Мы не давали себе права сомневаться в нашей миссии» и т.д. На фоне этих высказываний встает вопрос о личностном погружении в происходящее, о нравственном выборе, о зомбировании солдат пропагандой.

Удивительно, но многие из преступников (не только на новгородском процессе) высказывались о своем нейтральном или даже положительном отношении к жертвам, в особенности – к уязвимым и активно истребляемым тогда национальностям (славяне, евреи, цыгане). В частности, говоря о принудительном изгнании из страны и переправке в Германию, один из подсудимых в Новгороде сообщил:

«Я стремился облегчить положение людей».

© Ольга Савченко / Новгородский музей-заповедник

Таким же образом изъяснялся и Адольф Эйхман, судимый в Израиле сотрудник гестапо, ответственный за окончательное решение «еврейского вопроса». Суд над ним произвел эффект взорвавшейся бомбы, его высказывания цитировали ведущие мировые СМИ, а судьям, по словам очевидцев, было сложно держать себя в руках и продолжать вести процесс формально, без лишней эмоциональности и патетики.

Эйхман, непосредственно отвечавший за массовые убийства, гонения, пытки, лишение людей гражданства и всего имущества, не раз повторял, что на личностном уровне не имеет ничего против евреев. Проведенные психиатрические экспертизы подтвердили его вменяемость. Видимо, объяснить его позицию можно лишь неизбежной деформацией личности и стремлением сохранить свою жизнь, продвинуться по карьерной лестнице, заработать. Так же, как и судимые в Новгороде нацисты, при описании преступлений против человечества Эйхман не раз говорил о «благе» и «стремлении помочь».

Банальность зла. Эйхман

Адольф Эйхман, © The Huntington / Flickr

Например, свидетельствуя о знакомом пожилом еврее, попавшем в концлагерь Освенцим, он вспоминает, что тот просил его об освобождении. Прибыв на место, Эйхман пояснил, что ничем не может ему помочь. Однако постарался перевести заключенного на более легкие работы – теперь пленник, прежде занимавший высокое положение в обществе, должен был подметать дорожки. Через полтора месяца его убили. Как замечает философ, автор книги «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» Ханна Арендт, подсудимый был убежден в том, что совершил благо.


Видеолекторий Тоталитаризм и банальность зла: лекции по философии Ханны Арендт


Пытаясь понять его мотивы, она размышляет:

«В своих дневниках Достоевский писал о том, что в Сибири, среди огромного множества убийц, насильников и грабителей, он никогда не встречал ни одного, позволившего признаться самому себе в том, что он совершил зло».

Кроме того, Арендт, присутствовавшая на эйхмановском процессе, отмечает, что в условиях кризиса и господства пропаганды идеалисты настолько пропитываются разрушительными идеями войны, что:

«готов [готовы] пожертвовать ради идеи всем, и особенно всеми».

После публикации книги Арендт фактически подверглась травле и бойкотированию, от нее отвернулось большинство близких друзей. Причиной тому стала осторожная попытка исследовательницы отделить «ответственность от намерения». Арендт писала:

«… немецкое общество… так же было защищено от реальности и фактов теми же самыми средствами, тем же самообманом, ложью и глупостью, которые стали сутью его, Эйхмана, менталитета».

Нацистская пропаганда и идеология действительно фактически оправдывала всевозможные зверства, тем самым позволяя легализовать массовые безосновательные убийства.

Кандидат исторических наук Дмитрий Асташкин пишет:

«Ведь нацисты и их союзники сделали военные преступления не исключением из системы, а самой системой. В нарушение всех норм международного гуманитарного права миллионы советских жителей были убиты, а миллионы красноармейцев уничтожены в лагерях. Все эти преступления были сознательными и имели десятки тысяч конкретных организаторов и исполнителей».

Пытаясь осмыслить мотивацию и образы мышления фашистских преступников, исследователи выдвигали самые разные концепции, и все они имеют место быть. Так, в отдельных случаях система позволяла самоутвердиться (как произошло с Эйхманом, который смог построить впечатляющую карьеру лишь с помощью войны), для кого-то она легализовала садистские особенности личности, кому-то в качестве альтернативы предлагала самоубийство, для кого-то позволяла решить финансовые проблемы и пр. Очевидно, что в любом случае нацистские преступления не могут быть оправданы. Однако с психологической и социальной точек зрения нельзя говорить о какой-либо одной причине, побуждавшей миллионы людей совершать преступления против человечества, так как все мотивы, какими бы низменными они ни были, во многом остаются в индивидуальном поле.

Информационная поддержка проекта, фото: Новгородский музей-заповедник.
Обложка: фото, сделанное в Варшавском Гетто, из рапорта Штропа / Wikimedia Commons. 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: