Коммунальная квартира: как организована жизнь в мини-государстве

Чем отличается современная «коммуналка» от подобной квартиры сто лет назад? Как возник данный тип жилья и чем он был особенно выгоден советской власти? Насколько странные формы принимает идея справедливости в современных коммунальных квартирах и что такое «параноид жилья»? Наконец, как сохранить свою индивидуальность в пространстве с чужими правилами? Разбираемся вместе с «Моноклер».

Прообраз коммунального жилья возник в конце XVIII века. Историки утверждают, что в то время сдавать жилплощадь сразу нескольким семьям было выгоднее. Поэтому одна большая квартира превращалась в несколько арендных участков: это могли быть отдельные комнаты или помещения, разбитые всевозможными перегородками и занавесками на так называемые «углы». Такой тип съёмного жилья просуществовал довольно долго. Известно, что в начале XX века во время жизни в Петербурге художник Марк Шагал был вынужден арендовать именно такую площадь:

«Снять комнату было мне не по карману, приходилось довольствоваться углами.

Даже своей кровати у меня не было. Я делил постель с одним мастеровым. Этот работяга с угольно-черными усами был просто ангелом.

Из деликатности он забивался к самой стенке, чтобы оставить мне побольше места», – пишет он в своей автобиографической книге «Моя жизнь».

Однако наибольшее распространение коммунальное жилье получило после революции в результате насильственных «уплотнений». Тогда, согласно указу В.И. Ленина, советская власть принудительно вселяла рабочих и нуждающихся в просторные квартиры богатых горожан. В 1917 году к таким квартирам относили те, в которых количество комнат равнялось или превышало число жильцов. В один момент в малонаселенных помещениях вместо одной стали проживать до десяти и более семей. Более того, работоспособных подростков и пенсионеров из богатых слоев общества могли принудить к обязательным общественным работам. Так, согласно указу вождя от 1917 года, они должны были следить за правильным распределением продуктов для всего населения квартиры.

С этого момента коммунальная квартира становится крайне популярным типом жилья. На одной, хотя и очень просторной, жилплощади могли умещаться десятки человек. Иметь свою отдельную комнату стало практически непозволительным. Ютящиеся по углам семьи пользовались одним общественным пространством – общей кухней, ванной и туалетом.

Интересно, что норма квадратных метров на человека постоянно снижалась. Если в 1919 году считалось, что личности достаточно 9 квадратных метров, то к 1927 году этот норматив снизился до 5,7 квадратов. При этом, если комната отдельного человека оказывалась больше, тот обязан был заявить об этом и найти себе соседа в течение двух недель. Если гражданин не укладывался в срок, то к нему могли подселить совершенно постороннего человека.

Историки замечают, что советская власть быстро поняла выгоду от коммунальных квартир – каждый из жителей был на виду. Именно в это время огромное количество доносов являлись «соседскими». Иногда граждане действительно сдавали диссидентов, а порой просто использовали форму доноса как удобный способ избавления от неугодных жильцов. В частности, о подобных случаях можно прочесть в книге С. Алексиевич «Время секонд хэнд».


Читайте также: Спираль молчания: к чему приводит страх изоляции


Советская власть рухнула, но «коммуналки» остались. Сегодня абсолютной столицей по коммунальным квартирам является Санкт-Петербург. Только по официальной статистике, сейчас в таких помещениях проживает более полумиллиона человек.

После приватизации многие владельцы отдельных комнат по-прежнему делят общее пространство с чужими, порой часто меняющимися арендодателями. В центре Петербурга до сих пор живы семи- и даже десятикомнатные коммунальные квартиры. В каждой из комнат может проживать как один человек, так и целая семья. Все эти люди, совершенно разные по профессии, привычкам и социальному статусу, каждое утро встречаются на общей кухне и пользуются общей ванной.

Исследователи говорят о том, что для новичка жизнь в коммунальной квартире требует определенной психологической адаптации. Это место, в котором и сегодня все личное и индивидуальное начинается и заканчивается за порогом комнаты. А вне ее начинается общественное пространство, бал, в котором правит определенный набор правил.

Кандидат исторических наук, профессор факультета антропологии Европейского университета в Санкт-Петербурге Илья Утехин в своем цикле лекций «Антропология коммуналки» замечает, что важнейшим моментом коммунального взаимодействия является справедливость, которая, например, выражается в графиках уборки или счетах за электроэнергию. Именно поэтому вынужденные находиться в одном пространстве люди пытаются урегулировать свою жизнь с помощью всевозможных табличек, записок и памяток, которые сегодня нередко можно увидеть в петербургских «общежитиях».

«Дамы и господа, просьба не вывешивать на веревки предметы нижнего туалета, трусы и прочее. Можно сушить в комнате на трубах и батареях. У нас не рабочее общежитие и не колхоз, а квартира в центре Санкт-Петербурга», – гласит правило, найденное исследователем в одной из коммунальных квартир.

Период адаптации проходит совершенно по-разному: кто-то влюбляется в особенную атмосферу «коммуналок», кто-то быстро устает от мелькающей череды малознакомых лиц.

Не секрет, что во многих коммунальных квартирах время от времени атмосферу накаляют бытовые конфликты, которые происходят от невозможности договориться. При постоянной обостренной вражде с соседями человеку может казаться, что те желают ему навредить – обокрасть, намеренно испачкать его вещи, подслушивать под дверью, сплетничать, вторгаться в личную жизнь, избегать общих правил. При этом на самом деле реальность может сильно отличаться от возникших на нервной почве домыслов.

Илья Утехин отмечает:

«Вообще, в обычном, а не патологическом коммунальном быту довольно много навесных замков: человек, живущий в коммунальной квартире, все время ждет от окружающих, что они что-то у него украдут или нанесут ему какой-то иной вред. То есть логика, которой руководствуется нормальный человек, оказавшийся в ситуации коммунальной квартиры, ничем не отличается от логики человека, страдающего параноидом жилья Психическим расстройством, при котором личность уверена, что ее окружение постоянно причиняет ей вред. — Прим.ред.».

Почему же сегодня, несмотря на такое количество трудностей, так много людей предпочитает заселяться в коммунальные квартиры? Безусловно, основным фактором остается экономический: цена аренды комнаты в коммунальной квартире, как правило, значительно дешевле аренды любого другого жилья. Однако есть и другие причины.

В отличие от коммунальных квартир советского времени, для которых характерно тотальное вмешательство в личную жизнь, частая невозможность выбора другого жилья и соседей, отсутствие перспективы переезда, перенаселенность пространства, современные «коммуналки» зачастую не подразумевают глобального стресса. В мире, ориентированном на индивидуальность, жители пытаются дистанцироваться друг от друга настолько, насколько это возможно. Зачастую их не связывает ничего, кроме пресловутых табличек с правилами, что позволяет более свободно выражать свою индивидуальность.

К ещё одной причине можно отнести эстетический фактор. Особенно это характерно для Северной столицы. На сегодняшний день большинство коммунальных квартир в Петербурге расположены в центре города, в старинных домах, имеющих столетнюю историю и являющихся памятниками архитектуры. Их стены пережили дореволюционный период, приход советской власти, блокаду и времена перестройки. Во многих домах сохранились старая планировка и интерьер: в отдельных комнатах можно встретить печи и камины, несущие сегодня чисто декоративную функцию, высокие потолки позволяют превращать помещение в двухэтажное с помощью дополнительных надстроек, в некоторых парадных сохранилась лепнина, а на фасадах зданий – многочисленные барельефы. Безусловно, ветхость таких зданий иногда создает определенные проблемы. Однако по мнению градозащитников, именно благодаря тому, что жители коммунальных квартир, как правило, не заботятся о ремонте общественных мест, здания продолжают сохранять свою аутентичность и наполнять жизнь живущих в них людей совершенно особым колоритом повседневности.

Обложка: фрагмент картины «Битва Масленицы и Поста», Питер Брейгель Старший, 1559 г.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Обозреватель:

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: