Халиль Джебран о смерти эго, абсурдности самодовольства и отрешённости

Публикуем три притчи Халиля Джебрана, уроки которых не так-то просто усвоить: о смерти эго, абсурдности самодовольства и отрешённости.

Вместо того, чтобы перемалывать «книги по саморазвитию, самосовершенствованию, самопознанию и прочим само…», лучше  один раз прочесть один-единственный тоненький сборник «Безумец. Его притчи и стихи» ливано-американского художника, поэта и философа Халиля Джебрана. О чём может размышлять безумец? Конечно, об иллюзорности: нашего эго, наших ценностей, нашей отъединённости, нашего самолюбования и десятка других симулякров, которыми мы загораживаемся от жизни.

Моноклер публикует три маленьких притчи Джебрана, простые уроки которых не так-то просто усвоить.

 

Халиль Джебран

 

МОГИЛЬЩИК

эго

Раз, когда я хоронил одно из моих умерших «я», проходивший мимо могильщик проговорил:

— Из всех, кто хоронит здесь своих мертвецов, ты один мне по нраву.

— Рад это слышать,— сказал я,— но чем же я так полюбился тебе?

— А тем,— отвечал он,— что другие приходят и уходят с плачем, один ты приходишь с улыбкой и уходишь с улыбкой.

 

СКАЗАЛ ТРАВЯНОЙ СТЕБЕЛЬ

листья

Сказал травяной стебель осеннему листу:

— Ты так шумишь, когда падаешь! Ведь ты все мои зимние сны разгонишь.

Лист возмутился и сказал:

— Ах ты презренное ничтожество! Безголосая брюзга! Ты не жил в вышине — где тебе знать, как звучит песня.

После этих слов осенний лист опустился на землю и заснул. Наступившая весна разбудила его — но теперь он уже был травяным стеблем.

А когда пришла осень и стала навевать на него зимний сон, а в воздухе над ним закружилась облетающая листва, он пробормотал:

— Ох уж эти осенние листья! Ну и шуму от них! Они разгонят все мои зимние сны.

 

ВЕЛИЧАЙШЕЕ МОРЕ

море

Мы с моей душой отправились искупаться в великом море. Выйдя на берег, мы решили приискать скрытый от чужих взоров уединенный уголок.

Дорогой мы встретили человека, сидевшего на сером утесе, который доставал соль из мешка и по щепотке бросал ее в море.

— Это пессимист,— сказала мне душа.— Мы не станем здесь купаться. Поищем другое место.

Мы двинулись дальше и дошли до небольшой бухты, где увидели человека, стоявшего на белом утесе. В руках у него был ларец, украшенный драгоценными каменьями, из которого он доставал кусочки сахару и бросал в море.

— Это оптимист, — заметила душа.— Он тоже не должен видеть нас голыми.

Мы пошли дальше и на отмели увидели человека, который подбирал дохлых рыб и бережно опускал их в воду.

— Не будем купаться на глазах у него,— сказала мне душа.— Он филантроп.

И мы прошли мимо.

Чуть дальше мы увидели человека, который обводил контур своей тени на песке. Высокая волна смывала рисунок. Но он без устали продолжал свое занятие.

— Он мистик,— вымолвила душа.— Оставим его. И мы шли дальше по взморью, пока не увидели человека, который, укрывшись в прибрежной пещере, собирал пену и наполнял ею алавастровую чашу.

— Это идеалист,— шепнула мне душа.— Уж он-то никак не должен видеть нашей наготы!

И мы отправились дальше. Вдруг мы услышали чей-то крик: «Вот море. Вот глубокое море. Вот неоглядное могучее море!»

Когда же мы вышли к тому месту, откуда доносился голос, нашим глазам предстал человек, стоявший к морю спиною, который, приложив к уху раковину, вслушивался в ее глухой гул.

— Пойдем дальше,— предложила мне душа.— Он реалист — тот, что поворачивается спиною к целому, которого ему не объять, и пробавляется какой-нибудь частицей.

И опять нам пришлось пуститься в путь. На покрытом водорослями берегу среди скал мы приметили человека, который лежал, зарывшись в песок с головой. И тут я сказал моей душе:

— Вот где мы можем искупаться — уж он-то нас не увидит.

— Нет! ни за что! — воскликнула душа.— Ведь он из них самый зловредный. Это же святоша.

И великая грусть легла на лицо моей души и проникла в ее голос.

— Уйдем отсюда,— промолвила она.— Здесь нам все равно не найти уединенного, укромного места для купания. Я не хочу, чтобы этот ветер развевал мои золотистые волосы, чтобы струп этого воздуха коснулись моей белой груди, и не позволю солнечному свету обнажить мою святую наготу.

И мы покинули те берега и отправились на поиски Величайшего Моря.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

Один комментарий

  1. Травяной стебель
    Владимир Шебзухов

    по Джебрану Халилю

    «О, как же ты шумишь,
    Лишь, с дерева летишь!
    Сны разгоняешь надо мной!»
    Промолвил стебель травяной,
    В сердцах, осеннему листу.
    Лист так же возмутился тут –

    «Кому меня в том упрекать?
    Жить в вышине – тебе не знать!
    Ты — безголосая брюзга!
    Красивых песен избегал!»

    Осенний лист, упав, заснул.
    Глубоки сны, аж до весны…
    Весенним воздухом вздохнул.
    Но был уж… стеблем травяным.

    Вновь слышит осенью трава,
    Как с шумом падает листва.
    Ворчлив был голос и угрюм –
    «От листьев слышен только шум!
    Кому же листья те нужны?!
    Ведь разгоняют наши сны!»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: