Гипотеза «пьяной обезьяны»: как мы превратились из «употребляющих» шимпанзе в выпивающих людей

Туканы, крыланы, шимпанзе и мы: профессор интегративной биологии из Беркли Роберт Дадли рассказывает о гипотезе «пьяной обезьяны» и объясняет, как молекулы спирта, содержащиеся во фруктах, могли повлиять на эволюцию и сформировать современную культуру потребления алкоголя.

Производить и употреблять алкоголь — одно из универсальных свойств человеческого поведения. На первый взгляд, нет очевидной связи между повседневным (либо чрезмерным) употреблением алкоголя человека и условиями обитания обезьян и других приматов, живущих в тропических лесах. Тогда откуда же у нас этот «инстинкт пития»? Могло ли употребление наиболее популярного сегодня психоактивного вещества возникнуть в естественных условиях, и была ли у наших предков действительно такая возможность — принимать алкоголь регулярно?

Гипотеза «пьяной обезьяны» предполагает, что алкоголь, и в первую очередь молекулы этанола, регулярно поступает в организм животных, которые едят фрукты и нектар. Как впервые установил Луи Пастер в 19 в., брожение является естественным процессом, возникающим в результате метаболического воздействия микроорганизмов на молекулы сахара. Чтобы уничтожить бактериальных соперников, молекулы  производят спирт, и алкоголь, таким образом, в низких концентрациях накапливается во фруктах и нектарах. Кроме того, он попадает в окружающую среду и создает подветренный паровой след, указывающий точное местонахождение фруктов и сахара. Любое животное, которое может воспринимать и следовать за этим благоухающим ароматом, придет к источнику сахара и, конечно же, этанола в плодах. В тропических лесах созревшие плоды встречаются неравномерно, поэтому умение находить их на больших расстояниях оказывается преимуществом.

Но алкоголь не только обеспечивает полезные сенсорные сигналы на расстоянии, он, согласно хорошо изученному «эффекту аперитива», также выступает в роли стимулятора. Сегодня мы часто пьем во время еды, и, как следствие, увеличивается общее количество потребляемой пищи. Психоактивные свойства алкоголя, безусловно, помогают нам чувствовать себя счастливее, особенно в социальных контекстах, но они также способствуют увеличению общего уровня энергии. Для животных, которые ищут в тропических лесах редко встречающиеся пищевые ресурсы, необходимо использовать спелые плоды как можно быстрее, прежде чем появится конкурент. Но «напивались» ли они таким образом когда-нибудь в действительности?

Есть много забавных анекдотов о животных, которым, по-видимому, удалось «напиться» в природе, включая лося, питавшегося ферментированными яблоками в Швеции, и кедровых свиристелей на американском Среднем Западе, которые разжужжались так, что не могли лететь. Однако пьяные животные становились предметом внимания ученых крайне редко, и прямых доказательств наличия у них опьянения почти нет. Желудок поедателей фруктов обычно заполняется до предела сытости задолго до того, как в крови достигается ощутимый уровень алкоголя. Хотя некоторые животные могут съесть в день до 10 процентов спелых фруктов от веса своего тела, обычный уровень концентрации алкоголя в мякоти плодов составляет около 0,5-3 процентов. То есть они никогда не напиваются. И это хорошая новость, особенно для летающих фруктоедов, таких как туканы и крыланы, ведь хищники всегда находятся в поисках слабых групп. Кроме того, большинство видов в дикой природе (в том числе плодовые мухи) имеют очень хорошие ферменты, великолепно перерабатывающие любой спирт.

Но мы отличаемся от них. Около 10 миллионов лет назад, когда наши предки-обезьяны постепенно стали выпрямляться и ходить на двух ногах, в их физиологической способности обрабатывать алкоголь произошло интересное изменение. Основываясь на данных о последовательности ДНК и современной реконструкции исконных ферментов, сейчас мы знаем, что способность ранних человекообразных обезьян усваивать алкоголь увеличилась примерно в 20 раз из-за одной точечной мутации в генах, вызванной изменением диеты. Эти животные ходили по лесной почве и саванне и, возможно, в отличие от лазающих по деревьям предков, просто получили больший доступ к упавшим плодам, которые успели перебродить и, соответственно, содержали больше алкоголя. Какими бы ни были первоначальные преимущества этой мутации, мы сохранили её и в наше время. То, что когда-то помогло более эффективно находить пищу в дикой природе, стало важной частью человеческой культуры, включающей любовь к алкоголю и злоупотребление им во всем мире.

Совершенно очевидно, что сегодня у нас складываются непростые отношения с молекулами спирта. Но есть в употреблении алкоголя и некоторая польза для здоровья, если использовать его в умеренных дозах. Это касается только снижения риска развития сердечно-сосудистых заболеваний. Для тех, кто любит употреблять большое количество горячительного, алкогольная зависимость создает существенную опасность как для самого выпивающего, так и для окружающих (в частности, при вождении автомобиля).

Может ли взгляд с эволюционной точки зрения на наше отношение к выпивке помочь по-новому взглянуть на, видимо, неразрешимую проблему пристрастия к алкоголю? По крайней мере, осознание древнего и стойкого пищевого воздействия этой молекулы позволяет предположить, что сегодняшнее «питьевое поведение» мотивировано, в частности, глубоко укоренившимися путями вознаграждения на физиологическом уровне. И эти ответы мы разделяем с такими разнообразными существами, как крыланы, мухи и нашими ближайшими живыми родственниками — шимпанзе.

Так что в следующий раз, когда вы будете наслаждаться плодами брожения, подумайте о далеких временах эволюции и наших  обезьяноподобных предках, рыскающих в поисках еды в дождливых тропических лесах.

Источник: «How we evolved from drunken monkeys to boozy humans» / Aeon.

Обложка: Matej Divizna/Getty.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Обозреватель:

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: