Страх перед жизнью: о чем нам говорит психосоматика

Сегодня многие дискутируют о феномене психосоматического расстройства: одни списывают на него любое недомогание, другие пытаются найти связь между конкретной болезнью и органом тела, третьи изучают отдельную группу «психосоматических клиентов», четвертые — отказываются верить в его существование. О том, что такое психосоматика, в каких случаях появляются психосоматические симптомы, как они спасают нашу психику от перенапряжения, а нас самих от угрозы «несуществования» и когда становятся препятствием на пути осознания наших комплексов и проблем, рассказывает практикующий врач-психотерапевт Максим Пестов.

В этом тексте я предлагаю поговорить о психосоматическом расстройстве в ключе того, какую функцию оно выполняет в контексте жизненной истории. Психосоматика, с точки зрения гештальт-подхода, является формой адаптации, однако формой парадоксальной, поскольку в ней на первый план выступает вред, причиняемый симптомом, который скорее ассоциируется с нарушением функционирования, чем с полезной находкой. Однако парадокс на то и является парадоксом, чтобы скрывать за очевидным неявное. Попробуем же разобраться, что несет в себе психосоматический симптом помимо телесного страдания и ухудшения качества жизни.

Главный парадокс психосоматического симптома — то, что является проблемой, одновременно оказывается и способом ее облегчения. Приведу пример: в группе клиент сидит в явно неудобной позе и страдает от мышечной скованности. Попытка принять более удобную позу, вполне логичная на первый взгляд, приводит к тому, что вместе с мышечным расслаблением появляется и психическая тревога. Это состояние совершенно незаметно, когда тело напряжено в стремлении удержать неудобное положение. Другими словами, тело приходит на помощь психике в тот момент, когда она не справляется с вызовами ситуации. Телесное страдание оказывается более переносимым, чем страдание психическое.

Или другой вариант. Клиент испытывает тревогу в незнакомой группе. Если рассмотреть ее более пристально, то оказывается, что тревога усиливается, когда стремление познакомиться наталкивается на опасения, связанные с прошлым опытом. Тревога возникает словно гребень от столкновения тектонических плит, названия которых — любопытство и страх. Хорошо, если на помощь приходит кто-то любопытный и удовлетворяет удерживаемый интерес. Но если этого не происходит, тревога побуждает или покинуть ситуацию, или создать соматический аналог психического напряжения, которым оказывается головная боль или мышечные спазмы.

Предыдущий пример демонстрирует, что из любой ситуации существуют не два, а целых три выхода. В распоряжении организма есть три измерения — моторное, соматическое и психическое. Допустим, кто-то сталкивается в контакте с переживанием страха отвержения. Самое простое, что можно сделать в этой ситуации — прекратить всяческие отношения с объектом этого переживания и никогда больше не вступать с ним в контакт. Эта реакция реализуется через моторный компонент и, другими словами, называется отыгрыванием. Второй вариант — стараться не обращать внимание на телесные сигналы, оставаться в ситуации благодаря личному усилию и заработать телесный симптом для более устойчивой опоры. Такой способ будет называться психосоматическим. Третий вариант, самый сложный — пробовать сохранять контакт со сложным переживанием, не убегая от него и не игнорируя, а пытаясь придать происходящему смысл. Психический способ переработки самый трудный, поскольку внутри него приходится отвечать на массу трудных вопросов. Психосоматический ответ, таким образом, приходит на помощь, снимая вопросы к психике и «облегчая» жизнь.

Облегчение, конечно же, происходит лишь в тактическим плане, тогда как в стратегическом все обстоит не так радужно. Психосоматическое решение откладывает решение какой-либо ситуации, так как переводит ее из состояния высокой интенсивности в низкую. Собственно, сам симптом и является следствием этого перевода: остановленное психическое возбуждение, не реализованное в виде действия, вынуждено оставаться упакованным в соматическое расстройство. С помощью симптома получается избегать пугающей психической реальности. Начало психосоматики связано с внутриличностным расщеплением, когда тело на уровне ощущений говорит о том, что происходит что-то ужасное, тогда как голова пытается делать вид, что все остается под контролем. Телесные, как впрочем и эмоционально-чувственные ощущения, в норме являются контактной функцией, то есть регулируют отношения организма с его окружением. Психосоматический симптом замыкает контакт организма на себе самом: вместо того, чтобы прояснять, что происходит в присутствии другого, он начинает строить отношения со своим больным органом. Это является более простой работой, которая, однако, не приводит к развитию.

Симптом появляется, когда определенная часть эмоционального возбуждения изгоняется в тело и тем самым отчуждается от психической реальности. Обратное движение довольно болезненное, поскольку реинтеграция отчужденного опыта в целостную картину возможна только через обострение симптоматики. Симптом позволяет взять ситуацию под контроль там, где психика готова погрузиться в хаос. Психосоматическое решение заключается в том, чтобы отрегулировать хаос путем подавления витальности. Это происходит благодаря сдерживанию собственного возбуждения посредством защитного механизма под названием ретрофлексия.

Ретрофлексия напоминает обод, которым сжимается бочка для того, чтобы сохранить свою форму. Возникает впечатление, что психосоматический клиент больше регулируется внешними требованиями, чем полагается на собственные ощущения. Ретрофлексия как внутренний процесс когда-то раньше была запретом, исходящим от значимых фигур. Возникает замкнутый круг: для того, чтобы развернуть сдерживаемое возбуждение наружу, необходима та чувствительность к телесным сигналам, которая снижена в результате появления симптома.

Можно сделать вывод о том, что психосоматический симптом, так или иначе, обозначает проблему, связанную с проявлением витальности. Общий принцип гласит: психосоматика возникает там, где обнаруживается слабость психического аппарата. Другими словами, когда человек попадает в зону трудных переживаний, которые перевозбуждают психическую реальность, необходимо заблокировать источник эмоций, то есть десенситизировать телесное измерение. Но нельзя снизить выраженность одних эмоций, сохранив при этом другие. Симптом вырастает на грядках бесчувственности. Или по-другому: симптом фиксирует это снижение общей чувствительности в виде в разной степени выраженного телесного страдания.

Снижение витальности у психосоматического клиента приводит к формированию у него любопытных способов компенсации, вынесенных в межличностное пространство. Так, например, можно наблюдать сверхзначимую инвестицию отношений, когда присутствие другого становится не просто важным, но гарантирующим выживание. Отношения оказываются настолько доминирующими в ценностном плане, что психосоматический клиент готов на любую жертву со своей стороны, чтобы их сохранить. Разумеется, такая позиция только усугубляет его невозможность быть в отношениях полностью, не подстраиваясь под них и не обменивая хорошее отношение на покладистость. То есть, ретрофлексия поддерживается целым спектром пугающих переживаний: стыдом, страхом брошенности и ожиданием отвержения, тотальной виной. Можно говорить о том, что вина у психосоматического клиента уже не выполняет только регуляторную функцию, но становится токсичной, сужающей свободу личностного проявления до очень ограниченного спектра.

Но вернемся к тезису, который был озвучен в начале текста. Мне было важно показать, что психосоматический симптом является помощником в нелегком деле выживания. В этом месте как раз и обнаруживается парадокс: с одной стороны, симптом лишает чувствительности, то есть того, что составляет ядро витальности, с другой — за счет этого спасает психику от непереносимого напряжения. Механизмом своего возникновения симптом указывает на главную проблему психосоматического клиента —неспособность получать удовольствие от проявления своей витальности. Тогда его собственная активность в большей степени регулируется не спонтанностью, а ориентацией на конформность. На психоаналитическом языке это называется дефицитом первичного нарциссизма. Я могу быть только тем, кем я одобряем. В общем смысле проблема психосоматического клиента — это страх перед жизнью. Когда этот страх становится непереносим, его можно брать под контроль с помощью симптома.

Итак, психосоматический симптом является не врагом, который внезапно атакует, и с которым необходимо бороться. Скорее, это союзник, но слишком слабый для того, чтобы справиться с ситуацией полностью. Парадоксальным образом появление психосоматического заболевания оказывается попыткой исцеления. От чего же психосоматический клиент исцеляется подобным образом? В общем смысле это можно выразить так — от угрозы несуществования. Симптом —это телесное выражение фразы «Я есть», которую трудно высказать другим способом. Вспомним, что делает ретрофлексия: она буквальным образом сдавливает пространство клиента, сужает его до минимальной степени присутствия. Ретрофлексия реализует послание «Я не имею право быть» и не случайно поддерживается стыдом, как выражением крайнего недовольства собой.

Симптом — это такая отчаянная инвестиция психического возбуждения в тело, которое оказывается последним оплотом индивидуальности. Если субъекту невозможно быть в контакте психически, тогда он сохраняет за собой право присутствовать в нем хотя бы телесно. Симптом оказывается спасительным, если его удается инвестировать, и он, таким образом, становится единственно доступной формой контакта и самопредъявления. Несмотря на весь причиняемый дискомфорт, он сохраняет акцент на ценности действовать от своего имени, пусть этим именем пока и являются шифры Международной классификации болезней.

Впервые статья был опубликована на портал Пси-помощь


Читайте другие статьи автора

— Осознанность: почему не стоит избегать негативных эмоций?

— Взгляд Другого: с кем мы боремся за свою идентичность

— Экзистенциальная тревога и становление идентичности


Обложка: Эдвард Мунк «Автопортрет с бутылкой вина» (1906 г.) / Google Art Project

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Обозреватель:

2 комментария

  1. Создалось впечатление, что это написано не на русском языке!

  2. Создалось впечатление, что это написано про меня. Что делать? Я в присутствии людей теряю комфорт в позе, когда сижу или стою. Вообще, я часто ловлю себя на мысли, что мне некомфортно в теле, и я чувствую собственные движения неловкими, лишёнными естественности. Как понять — это просто мысли или тело действительно носит в себе что-то такое, отчего даже самоощущение вызывает дискомфорт? Куда обратиться, чтобы честно узнать о факте существования проблемы, без меркантильной заинтересованности специалиста?

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: