«Женщина в песках»: конфликт ментального и телесного в романе Кобо Абэ



Можно ли сказать, что тот или иной смысл истинно верный? К чему может привести излишняя рефлексия и погруженность в себя? Почему представители современного общества так далеки от понимания своей личностной свободы и настоящего единства с окружающими? Можно ли привить человеку иные смыслы существования, поместив его в физически невыносимую среду? Анализируем роман «Женщина в песках» и разбираемся.

Кобо Абэ — японский прозаик XX века, широко известный рядом символических и экзистенциальных произведений. Взросление писателя пришлось на вторую мировую войну. А в молодости Абэ имел возможность лично наблюдать столкновение западного и восточного мира, то, каким образом традиционные ценности то ли терялись, то ли преобразовывались в новых реалиях — во времена американской оккупации Япония начала превращение из исконно-милитаристического государства в экономически-ориентированное.

Вероятно, этот раскол привычного быта повлиял и на Абэ, который впоследствии отчасти стал выразителем проблем своего поколения.

Отмечали Абэ и коллеги по писательскому ремеслу: Кэндзабуро Оэ ставил его в один ряд с Кафкой и относил к тем, кто должен был удостоиться Нобелевской премии. По произведениям Абэ режиссер Хироси Тэсигахара снял несколько экранизаций, в том числе оскороносную. Речь идет о «Женщине в песках», пожалуй, наиболее известном романе Абэ — аллегоричном произведении о пути обретения идентичности и личной свободы.

Прежде всего, «Женщина в песках» интересна в философском и метафоричном смыслах: читать произведение Абэ буквально было бы странным и непозволительным для читателя. Да и вряд ли это окажется таким интересным. Поэтому далее предлагаем разбор основных аспектов романа, его социальных и философских смыслов.

Экспозиция героя

На первый взгляд, прошлая жизнь главного героя кажется малозначительной и описана весьма туманно. Известно лишь то, что Ники Джампей работает учителем в Токио, увлекается энтомологией и у него есть жена.

Но в действительности подобный минимализм — это элегантный прием, с которого начинается текст. Это долгоиграющий способ подчеркнуть иллюзорность городской общности и отчужденную включенность индивида в общественную жизнь.

Символично, что «Женщина в песках» была впервые издана в 1962 году вместе с «Галактикой Гутенберга»: трудом американского медиатеоретика Маршалла Маклюэна, в котором он описал концепцию «глобальной деревни», крайне схожей с тем, что описывает Абэ в своем художественном произведении.

Кажется, будто бы большая плотность населения и ежедневная необходимость коммуникации должна способствовать крепкой связи индивида и общества, но в действительности при таких условиях возникает нехватка личного пространства, как ментального, так и физического. Поэтому любые формы коллектива приобретают абсолютно формальный характер, лишенный эмоционального участия и глубокой заинтересованности его участников.

Личностный смысл существования героя — энтомология и охота за редкими видами насекомых в пустыне. А город, политика, коллеги и семья — это лишь фон в процессе поиска шпанской мушки.

В подобном описании персонажа проглядываются хайдеггерианские влияния. Абэ указывает на вещи, которые со стороны могут казаться мелочами и причудами, но для обладателя они являются наиболее значимыми сущностями — экзистенциалами, определяющими смысл жизни.

То, что Абэ использует подобные «мелочные смыслы» в мировоззрении персонажа, является довольно метким и визионерским наблюдением, соответствующим не только реалиям послевоенной Японии, но и вполне современному укладу жизни многих людей, которые чаще заняты попыткой заработать средства и выкроить время на свои увлечения, нежели на непосредственное занятие любимым делом.

Так же действует и Ники Джампей: герой зарабатывает на право быть собой и свои невысокие притязания, например, на возможность уйти в отпуск.

Песок

Во время своего небольшого путешествия Джампей минует отдаленную пустынную деревушку, устройство которой завязано на жестких природных условиях. И герой, как образцовый разнеженный урбанистический житель, не придает этому излишнего значения до тех пор, пока не соприкасается с этой средой.

Действительно, какое ему дело до такой мелочи, как песок, когда общество для него и порожденные им левиафаны-города лишь фон для вселенской грусти?

Вероятно, излишняя убежденность в защищенности институтами государственного правопорядка и привела Джампея к следующей ситуации. Наивно доверившись местным жителям, он согласился провести ночь в деревне, в доме, стоящем в яме и находящемся под постоянной угрозой быть засыпанным. Единственным выходом из ямы является веревочная лестница, которую, как не трудно догадаться, Джампей на следующее же утро не обнаруживает.

С каждой последующей строчкой романа песок становится все более и более значимым символом, преображаясь из незаметной одной шестнадцатой миллиметра в непреодолимую природную силу, которая то и дело норовит просто напросто засыпать ненадежное жилище и задушить героя.

И если на фоне городской рутины энтомология кажется вполне допустимым занятием, то в ситуации столкновения с абсолютно другой средой, где насущны более простые потребности, подобное увлечение становится абсурдным. В Токио интерес Джампея к насекомым никто не воспринимал всерьез, в пустынной же деревне к энтомологии относятся даже с некоторым уважением, но ситуация не позволяет ей заниматься.

Зачастую именно песок обозначают как главную метафору романа Абэ. В сущности, это отличная демонстрация того, насколько человек оторван от «приземленных» проблем. Сначала он не замечает серьезности явлений окружающего «примитивного» мира, а после, если все же выдается столкнуться с чем-то подобным, то в растерянности осознает, что привычный ему образ жизни — это поведенческий конструкт для игры в обществе спектакля, который не пригоден для выживания.

Другими словами, вскрывается факт того, что «мелочные смыслы» — это верхушка дюны, скрывающая под собой кости и вековые пласты базовых смыслов бытия.

И, конечно же, Джампей испытывает раздражение, испуг и злобу от столкновения с ними. Никому не хочется быть низвергнутым на пару веков назад до уровня примитивной деревушки в пустыне, полной глуповатых и грубых людей.

С другой же стороны, новая среда не оказывается абсолютно враждебной, она протягивает руку сотрудничества и ассимиляции.

Женщина, вода и рабство

Киока — так зовут проводника Джампея в новом мире. Она не враждебна и даже в большей мере походит на заложника ситуации, чем удерживаемый деревней Ники. Перед своим пленником она проявляет полную покорность, как ухаживая за ним, так и объясняя реалии местного быта: подобное рабство — это норма, заменяющая ненадежность наёмного труда и, что самое главное, возможным оно оказывается только из-за всеобщего согласия жителей с таким положением дел.

Иными словами, если урбанистическое одиночество Джампея имело скорее поэтический характер, то теперь он попадает в ситуацию, где буквально никто не считается с его мнением и так же буквально все принуждают его к определенному поведению.

Попытка смягчить принуждение через Киоку не то чтобы удается: Ники почти сразу же улавливает её роль «физиологического соблазна». Ведь те, кто ответственен за заточение путников, предполагают, что длительное нахождение в одном помещении с покорной женщиной послужит утешением для новообращенного раба.

Подтверждается это и тем, что жители, очевидно, не воспринимают Киоку как равноправного участника их общества. Об этом свидетельствуют две сцены. Во-первых, разговорившийся доставщик воды предлагает Ники сбросить веревку, если тот займется сексом с женщиной на глазах собравшейся вокруг ямы толпы. Естественно, ничто не мешает Ники повестись на эту шутку. Во-вторых, когда Джампей пытался шантажировать жителей удержанием женщины в заложниках, то те просто сменили «физиологический пряник» на «физиологический кнут» — ограничение в воде.

Таким образом, положение Киоки также вряд ли можно назвать свободным. Можно сказать, что разница между ней и Джампеем не в ситуации, а во включенности в парадигму деревни.

Интересно, что женщина в романе не одна, еще упоминается и неназванная жена Ники, что косвенно подтверждает роль женщины в произведении как некого проводника, который посредством эмоциональной привязанности пытается включить индивидуалистичного Джампея в то или иное общество. То есть Абэ говорит о том, что наши любовные связи – это то, через что сугубо индивидуальные и физиологические влечения преображаются в социальную консервативность, выражающуюся в институте семьи и стандартах ведения отношений. Видимо, предполагается, что любовь к отдельно взятому человеку — это шаг к любви ко всему обществу.

Ники Джампей

Как ни парадоксально, но, сталкиваясь с ситуацией, где над Ники пытаются манипулировать с помощью простых и базовых потребностей, он стоически сохраняет в себе такую неудобную в пустынной яме концепцию личностной свободы.

Конечно же, Джампея можно легко сломить «физиологическим кнутом», и он будет молить о капле воды. Он, несомненно, соблазнится на «физиологический пряник» и не выстоит перед чарами женщины. Но все это не сможет радикально изменить его воззрений.

Таким образом, Абэ проводит деление между двумя ипостасями человека — телесной и ментальной. При этом он делает некоторый упор на то, что в итоге проще существовать в соответствии только с одной из них.

Население города оказывается излишне ментальным — окутанное высокой культурой и занятое рефлексией своего бытия, оно, в сущности, не понимает устройства окружающего мира, исторического развития и воспринимает все имеющиеся блага, вроде физического удобства и безопасности, как данность. В то же время жители деревни слишком телесны — архаично традиционные, погруженные и зависимые от простейших природных явлений, они и сами становятся неразличимыми на фоне пустынного ландшафта.

При этом ни в том, ни в другом случае человеку не присуща личная свобода. Излишняя телесность или ментальность — это погружение в среду ограничительных концептов, обеспечивающих иллюзорное благополучие. Плоскость личностной свободы для Абэ — это мезосреда, в которой желания тела и воззрения индивида сталкиваются в неразрешимом конфликте.

Ровно в такой ситуации и оказывается главный герой романа. Джампей понимает, что никто не будет расследовать его исчезновение. То есть прошлое больше не имеет значения. При том Ники понятно и то, что его положение в деревне вряд ли изменится и он продолжит находиться в ней на правах дешевой рабочей силы, которой легко манипулировать с помощью воды, газеты, сигарет и дешевой водки.

Патовая ситуация, если руководствоваться правилами существующих парадигм. Но именно в таком положении полнейшего отчаяния и проигрыша возникает потребность в ином пути, открывающем неизведанное пространство личной свободы.

Собственно, именно эту тропу Ники Джампей и пытается нащупать по ходу последующего заточения в песках.

Обложка: кадр из х/ф «Женщина в песках» (1964 г., реж. Хироси Тэсигахара).

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: