Проблема детских воспоминаний: куда и почему они уходят

Куда уходят детские воспоминания? Почему наш мозг умеет забывать? Можно ли верить осколкам памяти? Проблема детских воспоминаний волнует учёных не первый год, а последние исследования психологов и нейрофизиологов способны многое прояснить в этих вопросах.

Мои воспоминания — словно золотые в кошельке, подаренном дьяволом:
откроешь его, а там сухие листья.

Жан-Поль Сартр

Детство. Речка. Переливающаяся вода. Белый песок. Папа учит меня плавать. Или вот ещё: кладики. Наберёшь всякого барахла типа бусинок, цветных стёклышек, фантиков от конфет и жвачек, разроешь в земле небольшую ямку, сбросишь туда свои сокровища, прижмёшь всё это предварительно найденным стеклом от бутылки и засыплешь земелькой. Никто никогда их потом не находил, но мы любили делать эти самые кладики. Моя память времён детского сада сокращена до вот таких отдельных моментов: рисунок пальцем на запотевшем стекле окна, клетчатая рубашка брата, тёмная зимняя улица, усеянная рыжими огнями, электрические машинки в детском парке.

Когда мы пытаемся вспомнить свою жизнь до момента рождения, получается увидеть только такие проблески в чулане памяти, несмотря на то, что мы ведь о чём-то думали тогда, что-то чувствовали и многое узнавали о мире в те дни. Куда ушли все эти детские воспоминания, эти годы?

Проблема детских воспоминаний

Автор: Gerard DuBois.

Проблема детских воспоминаний и неизбежного забывания укладывается в простое определение психологов — «детская амнезия». В среднем, воспоминания людей доходят до возраста, когда им было 3-3,5 года, а всё, что происходило до этого, становится тёмной бездной. Ведущий эксперт по развитию памяти из университета Эмори доктор Патриция Бауэр отмечает:

Этот феномен требует нашего внимания, потому что в нём заключается парадокс: очень многие дети отлично помнят события своей жизни, но, став взрослыми, они сохраняют малую часть своих воспоминаний.

В последние несколько лет ученые особенно плотно занимались этим вопросом и, кажется, им удалось распутать то, что происходит в мозге, когда мы теряем воспоминания самых первых лет.

А всё началось с Фрейда, который ещё в 1899 году придумал для описанного явления термин «детская амнезия». Он утверждал, что взрослые забывали о своих первых годах жизни в процессе подавления мешающих сексуальных воспоминаний. В то время как некоторые психологи поддерживали это заявление, наиболее общепринятое объяснение детской амнезии сводилось к тому, что до семи лет дети просто не способны образовывать устойчивые воспоминания, хотя доказательств в поддержку этой теории было ничтожно мало. В течение почти ста лет психологи предполагали, что воспоминания о детстве не выживают в первую очередь потому, что они неспособны быть долговечными.


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Ложные воспоминания: можно ли быть уверенным в том, что случилось вчера


Конец 1980-х ознаменовался началом реформации в области детской психологии. Бауэр и другие психологи стали исследовать детскую память, используя весьма нехитрый способ: на глазах ребёнка строили очень простую игрушку и разбивали её после сигнала, а потом наблюдали, сможет ли ребёнок подражать действиям взрослого в правильном порядке, но в растянутом временном диапазоне: от нескольких минут до нескольких месяцев.

Один эксперимент за другим показывали, что воспоминания детей 3-х лет и младше на самом деле сохраняются, хотя и с ограничениями. В возрасте 6 месяцев младенцы помнят, по крайней мере, прошлый день; в 9 месяцев события в памяти сохраняются минимум 4 недели; в возрасте двух лет — в течение года. А в историческом исследовании (1) 1991-го года  учёные обнаружили, что ребёнок четырёх с половиной лет мог подробно вспомнить поездку в Disney World, которая состоялась за 18 месяцев до этого. Однако около 6-ти лет дети начинают забывать многие из этих ранних воспоминаний. Очередной эксперимент (2) 2005-го года, который проводила доктор Бауэр со своими коллегами, показал, что дети в возрасте пяти с половиной лет вспоминали более 80% опыта, который у них был до 3-летнего возраста, в то время как дети, которым было семь с половиной лет, могли вспомнить менее 40% происходящего с ними в детстве.

Эта работа обнажила противоречия, которые находятся в самой основе «детской амнезии»: маленькие дети способны запоминать события в первые несколько лет жизни, но большинство из этих воспоминаний в конечном счёте исчезают со стремительной скоростью, что никак не похоже на механизмы забывания, свойственные взрослым людям.

Озадаченные этим противоречием, исследователи стали строить догадки: может быть, для долговечных воспоминаний мы должны овладеть речью или самосознанием, — в общем, обзавестись тем, что не слишком развито в детском возрасте. Но, несмотря на то, что устное общение и самосознание, несомненно, укрепляют человеческую память, их отсутствие не может сполна объяснить феномен детской амнезии. В конце концов, некоторые животные, которые имеют достаточно большой мозг относительно их тела, но не имеют языка и нашего уровня самосознания, также теряют воспоминания, которые относятся к их младенчеству (например, крысы и мыши).

Догадки длились до тех пор, пока учёные не обратили внимание на самый главный орган, участвующий в процессе памяти, — наш мозг. С этого момента проблема детских воспоминаний стала предметом внимания нейроученых всего мира и одно за другим стали появляться исследования, объясняющие причину исчезновения нашей памяти.

Дело в том, что между рождением и подростковым возрастом структуры мозга продолжают развиваться. С массивной волной роста мозг обзаводится огромным количеством нейронных связей, которые с возрастом сокращаются (на определённом этапе нам просто необходим этот «нейронный бум» — чтобы быстро адаптироваться к нашему миру и обучиться самым необходимым вещам; больше такого с нами не случается).

Так вот, как выяснила Бауэр, эта специфическая адаптивность мозга имеет свою цену. В то время как мозг переживает затянувшееся после рождения развитие за пределами материнского лона, большая и сложная сеть нейронов мозга, которые создают и поддерживают наши воспоминания, сама находится в стадии строительства, поэтому она не способна образовывать воспоминания так же, как это делает мозг взрослого человека. Как следствие, долгосрочные воспоминания, сформированные в первые годы нашей жизни, являются наименее устойчивыми из всех, которые у нас появляются за время жизни, и склонны к распадаться во время взросления.

Детская амнезия, проблема детских воспоминаний

Автор: Gerard DuBois.

А год назад невролог из детской больницы Торонто Пол Франкланд и его коллеги опубликовали исследование «Нейрогенез гиппокампа регулирует процесс забывания в младенчестве и взрослом возрасте» (3), демонстрирующее ещё одну причину детской амнезии. По мнению учёных, воспоминания не только ухудшаются, но также становятся скрытыми. Несколько лет назад Франкланд и его жена, которая также является неврологом, начали замечать, что у мышей, которых они изучали, по отдельным видам тестов памяти она ухудшилась после жизни в клетке с колесом. Учёные связали это с тем, что бег на колесе способствует нейрогенезу — процессу появления и роста целых новых нейронов в гиппокампе, области мозга, которая имеет важное значение для памяти. Но в то время, как нейрогенез гиппокампа взрослых, вероятно, вносит свой вклад в способность к обучению и запоминанию, он может иметь отношение к процессу забывания во время роста организма. Так же, как в лесу может вырасти лишь определённое количество деревьев, гиппокамп способен вместить ограниченное число нейронов. В итоге происходит то, что случается в нашей жизни сплошь и рядом: новые клетки мозга вытесняют другие нейроны с их территории или даже иногда вовсе их замещают, что в свою очередь ведёт к перестройке ментальных схем, которые могут хранить отдельные воспоминания. Как предполагают учёные, особенно высокий уровень нейрогенеза в младенчестве частично ответствен за детскую амнезию.

Кроме экспериментов с беговым колесом учёные использовали «Прозак», который стимулирует рост нервных клеток. Мыши, которым давали препарат, начинали забывать эксперименты, которые с ними проводили до этого, в то время как особи, не получающие лекарства, всё помнили и хорошо ориентировались в знакомых им условиях. Наоборот, когда исследователи препятствовали нейрогенезу маленьких особей с помощью средств генной инженерии, у молодых животных стали формироваться гораздо более стабильные воспоминания.

Правда, Франкланд и Джозелин пошли ещё дальше: они решили внимательно изучить, как нейрогенез изменяет структуру мозга и что происходит со старыми клетками. Последний их эксперимент достоин самых смелых догадок писателей-фантастов: с помощью вируса учёные вставили в ДНК ген, который способен закодировать белок на флуоресцентное свечение. Как показали светящиеся красители, новые клетки не заменяют старые — скорее, они присоединяются к уже существующей схеме.

Эта перестройка схем памяти означает, что в то время, как некоторые из наших воспоминаний детства действительно уходят, другие сохраняются в зашифрованном, преломлённом виде. Видимо, это объясняет ту трудность, с которой нам даётся порой что-то вспомнить.

Но даже если нам удастся распутать клубки нескольких различных воспоминаний, мы никогда не сможем полностью доверять воскрешённым картинам — некоторые из них могут быть частично или полностью сфабрикованы. Это подтверждает исследование Элизабет Лофтус из университета Калифорнии в Ирвине, благодаря которому стало известно, что наши самые ранние воспоминания представляют собой нерастворимые смеси подлинных воспоминаний, рассказов, которые мы впитывали от других, и мнимых сцен, придуманных подсознанием.

Детские воспоминания и детская амнезия

Автор: Gerard DuBois.

В рамках эксперимента Лофтус и её коллеги представили добровольцам несколько коротких рассказов об их детстве, рассказанных родственниками. Без ведома участников исследования, учёные включили одну придуманную историю, которая, по сути, была фикцией — о потере в пятилетнем возрасте в торговом центре. Тем не менее, четверть добровольцев заявили, что они помнят об этом. И даже тогда, когда им сказали, что один из рассказов выдуман, некоторые участники не смогли определить, что это была история о торговом центре.

Научный журналист, заместитель главного редактора журнала Scientific American Феррис Джабр (Ferris Jabr) размышляет на этот счёт:

Когда я был маленьким, я заблудился в Диснейленде. Вот что я помню: был декабрь, и я наблюдал за ходом железного поезда через рождественскую деревню. Когда я обернулся, мои родители исчезли. По моему телу прошёл холодный пот. Я начал всхлипывать и бродить по парку в поисках мамы и папы. Незнакомец подошёл ко мне и отвёл к гигантским зданиям, наполненным экранами телевизоров с трансляцией видеокамер безопасности парка. Видел ли я своих родителей на одном из этих экранов? Нет. Мы вернулись к поезду, где и нашли их. Я побежал к ним с радостью и облегчением.

Недавно впервые за долгое время я спросил маму, что она помнит о том дне в Диснейленде. Она говорит, что была весна или лето и что она в последний раз видела меня рядом с пультом дистанционного управления лодок из аттракциона «Круиз по Джунглям», а не рядом с железной дорогой. Как только они поняли, что я потерялся, они пошли прямо к центру потерянных и найденных. Смотритель парка действительно нашёл меня и привёл в этот центр, где меня, довольно вкушающего мороженое, и нашли родители. Конечно, никаких доказательств ни её, ни моих воспоминаний найти не удалось, однако мы остались с чем-то гораздо более неуловимым: этими маленькими угольками прошлого, встроенными в наше сознание, мерцающими, как золото дурака.

Да, мы утрачиваем наши детские воспоминания, чтобы иметь возможность расти и развиваться дальше. Но, если честно, я не вижу в том большой беды. Самое дорогое, самое важное мы всегда берём с собой во взрослую жизнь: запах маминых духов, ощущение тепла её рук, самоуверенную улыбку отца, блестящую речку и волшебное ощущение нового дня —  все те кладики детства, которые остаются с нами до конца.

Обложка: Wikipedia, «Smythe’s Accordion Center».

Ссылки на источники

1. Nina R Hamond, Robyn Fivush «Memories of Mickey Mouse: Young children recount their trip to disneyworld. Cognitive Development». Vol. 6, Issue 4, Oct.–Dec. 1991, pp. 433-448.

2. Van Abbema DL1, Bauer PJ «Autobiographical memory in middle childhood: recollections of the recent and distant past». Memory 2005 Nov: 13(8): 829-45.

3. Katherine G. Akers, Alonso Martinez-Canabal, Leonardo Restivo, Adelaide P. Yiu, Antonietta De Cristofaro, Hwa-Lin (Liz) Hsiang, Anne L. Wheeler, Axel Guskjolen, Yosuke Niibori, Hirotaka Shoji, Koji Ohira, Blake A. Richards, Tsuyoshi Miyakawa, Sheena A. Josselyn, Paul W. Frankland «Hippocampal Neurogenesis Regulates Forgetting During Adulthood and Infancy». Science 09 May 2014: Vol. 344, Issue 6184, pp. 598-602.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

  • Анна

    Доказательно и в то же время очень трогательно написано!)

  • Виктор Крафт

    Что-то в последнее время обострился интерес к этому вопросу. И детская амнезия, и детские воспоминания занимают очень многих нейрофизиологов и психологов, но у каждого своя версия

    • Парфён Р.

      Поделитесь

  • Парфён Р.

    Как трогательно, когда наука кажется трогательной

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: