Ксенофилия: что стоит за любовью ко всему иностранному?



Что такое ксенофилия и почему мы стремимся ко всему иностранному? Как культурологи и философы объясняют наше трепетное отношение к иноземным гостям, чужим традициям и культурам? В чем, по их мнению, заключаются уникальность и противоречия русского менталитета? Как изучение иностранных языков помогает нам получать новые варианты себя и что мы так отчаянно пытаемся найти за рубежом? Разбираемся.

Склонность выбирать импортные товары, называть детей иностранными именами и радушно приветствовать иностранцев как «белых людей» – не что иное, как оттенки ксенофилии Ксенофилия (др.-греч. ξενοφιλία, от др.-греч. ξένος — чужой, гость и др.-греч. φιλία, любовь, склонность) — психологическое понятие, означающее любовь и склонность к неизвестным вещам и людям, неиспытанным ощущениям. Противоположно ксенофобии. — Википедия., которую часто испытывают жители нашей страны. Чем же объясняется привязанность к иностранным изделиям, вкусам, целям и образу жизни?

Внутренний голос рано или поздно спросит: может ли человек, рожденный в одной культуре, чувствовать себя частью другой, отличной? И если он поймет, что место, люди вокруг и нравы не для него, то всегда можно сменить город, страну и язык. Здравомыслие и 13 статья Всеобщей декларации прав человека не осудят такой выбор. Но откуда растет это желание?

 

Эпоха закрытых границ

Когда в 1946 году Уинстон Черчилль назвал Советский Союз в Фултонской речи причиной «международных трудностей», он крепко связал образ России с «железным занавесом».

Клише сработало. Не сработали атрибуты пережитой истории, которые куда-то исчезли из страны: западноевропейские формы быта, любовь к французскому языку, возможность путешествовать и учиться за границей. Осталось легкое очарование тем временем, когда и «средний» человек мог смотреть мир.

В искусных лекциях советского культуролога Юрия Лотмана о русской культуре упоминается, что с античных и средних веков «путешествие рассматривалось как элемент образования». А XVIII век в России можно назвать веком передвижений. Именно тогда считали, что для того, чтобы из мальчика вышел взрослый человек, необходимо было не только пройти специальное обучение, но и путешествовать. Но позже об этом пришлось забыть до конца XX века.

И только к 1991 году все изменилось. Советскому же человеку для поездок за границу надо было получить разрешение специального подразделения МВД, пройти комиссию и соблюдать правила поведения за рубежом. Из официальных правил известно, что не допускалось проявление высокомерия, зазнайства, кичливости или пренебрежения. Не рекомендовалось устанавливать связи с гражданами капиталистических стран. Было необходимо постоянно проявлять высокую политическую бдительность и быть готовым в умелой форме разъяснять миролюбивую внешнюю политику Советского правительства.

С новым законом «О порядке выезда и въезда» Россия открыла границы и начала свободно выдавать своим гражданам загранпаспорта.

 

Своя эпоха «Возрождения»

Вот только не хватало Петра I своего времени, о котором бы вспоминали так же, как крестьяне вспоминали о великом царе:

«..Завел в России все заморские хитрости, сам учился всему и не мог только сплести лаптей».

Любовь и склонность к неизвестным вещам и людям, не испытанным ощущениям в психологии обозначают ксенофилией. Такое состояние в России также называют «верой в то, что все иностранное лучше отечественного»: изделия, манеры, нравы, люди и пр.

Особое отношение к себе, как к иностранцу, заметил американский журналист и писатель Роберт Кайзер, когда с 1971 по 1974 годы он был шефом московского бюро газеты The Washington Post. Он написал о России четыре книги. В первой из них «Россия: народ и власть» он выделил:

«Русские яростно, нарочито грубят друг другу в общественных местах. Это особенно очевидно иностранцу, ведь ему обычно достаются вежливость и внимание — часто в обход очереди».

 

Принять себя

Советский и российский философ, культуролог Георгий Гачев в течение многих лет занимался постижением и описанием национальных образов и моделей мира. Он отмечал, что «каждая национальная целостность есть Космо-Психо-Логос, то есть тип местной природы, национальный характер народа и склад мышления».

Согласно идеям Гачева, категория целостности к русскому складу мышления не применима, так как бытие русского человека в состоянии незавершенности. Его сознание призвано на постоянный поиск себя, поскольку «сбивается с постепенности своего вырастания». Оно не имеет своей сути как готовой данности.


Читайте также: Философические письма: Пётр Чаадаев о нашей склонности к подражательству


Но чем же можно объяснить незавершенность бытия, непостоянный рост и вечный поиск себя? Русский философ Николай Бердяев намекает на особое географическое положение:

«Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Восток-Запад, она соединяет два мира».

В «Истоках и смысле русского коммунизма» он писал:

«Пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли, та же безграничность, бесформенность, устремленность в бесконечность, широта. На Западе тесно, все ограничено, все оформлено и распределено по категориям, все благоприятствует образованию и развитию цивилизации — и строение земли и строение души».

Возможно, в этом скрыта магия русского национального характера, который «колеблется между слабохарактерностью и высшим героизмом», как отмечал Иван Александрович Ильин в «О России. Три речи». Или дело во всевосприимчивости, распахнутости и способности начинать сразу, в уповании на неизведанные возможности жизни и силу случая, о которой писал Георгий Гачев.

Советский лингвист и автор книги «Язык и межкультурная коммуникация» Светлана Григорьевна Тер-Минасова часто пишет о неком раздвоении личности, когда человек изучает иностранный язык. При этом она отмечает, что в этом деле «необходим определенный отказ от собственного я». Светлана Григорьевна убеждена, что поскольку слово – кусочек реальности нового мира, то «переходя от одного языка к другому, человек меняет характер, образ мысли…». Одним словом, получает нового себя, право на новую жизнь. Но для чего все это?


Углубляемся: Моральные ценности как иллюзия: почему наши этические взгляды меняются, когда мы говорим на иностранном языке?


Британский писатель и философ Ален де Боттон как-то озадачился вопросом, почему людей манят незнакомые страны и их жители. В «Искусстве путешествовать» он ответил так:

«Если любовь, это действительно поиск в другом человеке тех качеств, которых недостает нам самим, то любовь к человеку, родившемуся и живущему в другой стране, наверное, становится следствием поиска в чужой культуре тех ценностей, которых недостает на родине».

Любовь ко всему иностранному здесь – это поиск того, чего недостает дома. И ключевое слово здесь – любовь.

Обложка: Жан-Марк Натье «Петр I», 1717 г.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: