«Езда в незнаемое»: лекция Евгения Жаринова о поэме «Москва-Петушки»

Лекция Евгения Жаринова о самом неоднозначном русском романе второй половины XX века — поэме Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки», постмодернистской игре и нецензурной лексике в русской литературе.

Сегодня на «Моноклере» лекция об одном из величайших и наиболее неоднозначных русских произведений XX века — поэме «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева. Почему величайших? Кроме бездонности самого текста, количество интерпретаций которого насчитывает десятки, если не сотни версий, о его значимости для мировой культуры может рассказать огромное количество переизданий во многих странах Европы и Америки и большое количество спектаклей, поставленных в самых разных городах — от Вильнуса и Киева до Гамбурга, Вены и Мадрида. Что же до одиозности и неоднозначности этой поэмы — пожалуй, ни один текст русской литературы не обвинялся столько раз как критиками, так и обычными читателями в излишнем злоупотреблении нецензурной лексикой и нескончаемости сочных алкогольных метафор. Сразу отметим, что — да, и мат, и алкоголь в тексте присутствуют в избытке. Но умаляет ли это гениальность произведения?

Любой филолог вам смело скажет — нет, не умаляет. Порой даже несколько преумножает. Каким образом? Об этом в рамках встречи интеллектуального клуба «Мастерская диалога» рассказал известный литературовед, переводчик, профессор кафедры всемирной литературы филологического факультета МПГУ, радиоведущий Евгений Жаринов.

Что объединяет Венедикта Ерофеева с Жаком Дерридой, Жилем Делёзом, Мишелем Фуко, Роланом Бартом и другими постмодернистами? Какие события конца 60-х годов приводят к развитию в литературе и философии постмодернистской парадигмы? Как наш пьяница и матершинник из поэмы оказывается вплетен в то, что до сих пор является мейнстримом литературы, культуры, кинематографа, философии — того, что определило собой всю вторую половину XX века с его типом мышления, межличностных отношений и типом политики. А что общего у Венедикта Ерофеева с Пушкиным, у Венички из поэмы «Москва-Петушки» с Евгением Онегиным? Какой миф о России развенчивает Венедикт Ерофеев в своём романе? И почему при всей кажущейся нецензурности романа, который пропитан бесконечной игрой интерпретаций, в нём нет и тени пошлости? Обо всём этом — в обстоятельной и очень эмоциональной лекции Евгения Жаринова.

«В связи с тем, что у нас сейчас происходит цензурирование литературы и культуры в целом, об этом романе говорить очень сложно. Потому что читать его в цензурном варианте бессмысленно, а в нецензурном не каждый выдержит. Но я не хочу сейчас вдаваться в подробности, а я хочу как филолог, как специалист в области литературы попытаться выступить адвокатом дьявола, я хочу защищать творчество Венедикта Ерофеева перед какой бы то ни было существующей и будущей цензуры. Что же в нём такого величественного, несмотря на то, что называется сегодня нецензурной лексикой? <…> Я просто буду говорить, играть на том оставшемся малом поле смыслов, которые остаются в этом романе помимо нецензурщины и буду выступать как филолог, как культуролог, утверждая, что это действительно одно из величайших явлений современной литературы на русском языке».

 

Фрагмент интервью Евгения Жаринова в аудиопрограмме «Лабиринты. Тайная история музыки» (09.07.2015)

Обложка: Венедикт Ерофеев, фото Л. Федосеева.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: