Миропроект и личность: основные положения экзистенциального анализа Л. Бинсвангера



К середине XX века в психологии и психиатрии сложился новый подход, который получил название экзистенциального анализа. Новое направление отличалось не только оригинальной концепцией человека, но и своеобразным отношением к психотерапевтическим техникам. Экзистенциальный анализ направлен на исследование сущности человеческого бытия, а причину психических нарушений представители этого подхода видят в разрушении базовой структуры существования — человеческого бытия-в-мире. Разбираемся, что такое «миропроект» в экзистенциальном анализе, почему искаженный миропроект тормозит любое развитие личности, когда возникает экзистенциальный ужас и в каких случаях экзистенциальная смерть предшествует биологической.

«Я совсем себя не понимаю. Ужасно не понимать саму себя. Я сталкиваюсь сама с собой как с незнакомкой. Я боюсь саму себя, боюсь чувств, перед которыми я каждую минуту без­вольно отступаю… Я чувствую себя исключенной из реальной жизни. Я совершенно изолирована. Я накрыта стеклянным колпаком. Я смотрю на людей как бы через стеклянную стену, еле слыша их голоса. Я чувствую непреодолимое желание приблизиться к ним, я кричу, но они не слышат меня. Я простираю к ним руки, но они натыкаются на стены моего стеклянного колпака»[1].

Это запись из дневника Эллен Вест, самой известной пациентки швейцарского психиатра Людвига Бинсвангера. Данный случай получил известность благодаря экзистенциальному анализу, который начал применять Бинсвангер в своей клинической практике. Концепция экзистенциального анализа выросла из экзистенциальной философии Мартина Хайдеггера, который исследовал структуру человеческого бытия, названную им бытием-в-мире.

Психологическая теория мотивации видит в мотивах конечное основание для объяснения человеческих поступков. Экзистенциальная психология идет глубже, обращаясь к фундаментальной структуре существования, которая делает сами мотивы возможными. Бытие-в-мире изначально по отношению к любым психологическим мотивам или установкам, предшествует любым интерпретациям. Поэтому экзистенциальный анализ не является еще одним психотерапевтическим методом, но он может включать и объединять в себе разные терапевтические техники.

Ключевым понятием экзистенциального анализа является миропроект, открывающий целостное понимание человеческого бытия-в-мире, в единстве его способов осуществления. Бинсвангер полагал, что каждая индивидуальная форма существования предполагает свой собственный миропроект, который получает развитие посредством определенных модусов выражения и действия. Иными словами, обращаясь к бытию человека, экзистенциальный психолог задается вопросом, какими способами та или иная форма существования открывает свой миропроект. Таким образом, миропроект является формой, соединяющей человека и мир, в котором он живет. Средством такого соединения служат модусы существования. 

Итак, человек существует в исходной ситуации бытия-в-мире. Согласно экзистенциальной психологии, человек присутствует в трех модусах отношения к миру: биологическом  (Umwelt, окружающий мир), социальном (Mitwelt, совместный мир с другими) и экзистенциальном (Eigenwelt, мир самосознания) [1]. Мир выступает проекцией человеческого присутствия, результатом соединения опыта в различных способах данности (ракурсах). Мир также предстает обратной связью для осуществления человеческой индивидуальности.

В концепции экзистенциального анализа мир не противостоит человеку как объект субъекту. Мир и человек образуют непрерывную ткань реальности. Миропроект – это тот бэкграунд, который очерчивает предельный смысловой горизонт для человеческого самоопределения. Другими словами, целостность мира возникает вместе с появлением человеческой субъективности, которая понимает себя (самопроект) из предварительного понимания мира (миропроект). Это как если бы мы сначала представляли целый дом, чтобы представить в нем отдельную комнату.

Согласно Бинсвангеру, в понимании миропроекта можно выделить три ключевых момента:

  • Миропроект всегда индивидуален, но при этом не становится понятным для человека с помощью сознательной интерпретации.
  • Миропроект носит характер экзистенциального априори: это «модус бытия-в-мире, который делает возможным такой опыт, который, другими словами, делает такой опыт понятным»[2].
  • Человек всегда уже застает себя в границах своего миропроекта, что означает экзистенциально-ориентированный структурный анализ и сопоставление индивидуальных жизненных проектов.

Следовательно, проект мира задает априорный горизонт смыслов, из которого человек себя понимает, интерпретирует свой опыт и действует в мире. Жизненная история человека выводится из миропроекта и становится его жизненным проектом (самопроектом).

Таким образом, феноменология миропроекта позволяет понимать человека целостно, исходя из его собственного устройства в мире, открывающего себя в проекте, а не из внешне обусловленной детерминации мышления, поведения и познания (естественные и социальные науки). Содержанием миропроекта выступает не сущность (что), а тот способ, которым человек присутствует в мире (как бытия-в-мире и бытия собой) [1]. 

Бинсвангер подчеркивал, что анализ человеческого бытия невозможен без анализа структуры времени (темпоральности), в котором осуществляется это бытие. Он пишет, что «первичный, исходный модус подлинной и аутентичной темпоральности – будущее, а будущее, в свою очередь, – это первичный смысл экзистенциальности, проектирования собственного «я» «ради-себя-самого»[1]. Без внутреннего единства времени, когда разрываются прошлое, настоящее и будущее, когда «ничто не происходит»,  любое развитие личности, любое решение становится невозможным. В патологических случаях, при шизофрении, внутреннее проживаемое время как бы полностью останавливается и сливается в бесформенном настоящем, а личность погружается в хаос несвязанных переживаний[3]. В этом смысле шизофрения – миропроект, застывший во времени, в повторяющемся настоящем.

По мысли Бинсвангера, экзистенциальный анализ призван вернуть человеку свободу определять свое будущее путем преодоления «отрезанности от будущего» и искажающего воздействия его слишком замкнутого миропроекта, который может подавлять и подчинять себе все смысловое содержание индивидуальной жизни, что приводит к потере смысловой определенности в мире [1]. Человек, отрезанный от собственного будущего, не знает, куда двигаться и чего желать.

Миропроект соотносит жизненную историю человека с прошлым и направляет к будущему. Проект мира не выбирается человеком, но – наоборот – человек определяется миропроектом, в котором проявляется то, как складывается реальность человеческого опыта (значения, мотивация, цели, оценки, ожидания), и то, как оформляется весь жизненный опыт в своей конкретной целостности.

Концепция миропроекта Бинсвангера является экзистенциальным развитием идей психоанализа Зигмунда Фрейда, в частности, его учения о бессознательном. Принципиальное отличие заключается в том, что Бинсвангер считал недостаточным раскрыть отношение человека к его биологической природе влечений и инстинктов. Он полагал, что необходимо понимать человека из его отношения с другими людьми (бытие-с-другими) и отношения к самому себе (самобытие), то есть из структуры бытия-в-мире. Экзистенциально-априорное положение проекта управляет не столько отношением человека с вещами (опыт восприятия), сколько тем, каким образом сознание избирательно ориентируется в мире, выделяя значимые для себя вещи. Личная жизненная история складывается, таким образом, из ситуативного определения значений той смысловой реальности, которая выступает динамическим содержанием человеческой действительности.

Миропроект – это способ того, как мы видим феноменальность мира, но не мира вообще, а конкретного жизненного мира. Оборотная сторона проекта обнаруживается при нарушении способности вступать в отношения с феноменами мира, который распадается на фрагменты. Мир непроизвольно наполняется сверхзначениями, которые своим избытком разрушают реальность как целое (шизофрения), или же мир обесценивается и теряет свою значимость (депрессия). Попыткой собрать эти конфликтующие фрагменты вместе в целостно-ориентированную структуру реальности выступает бредовое истолкование мира (паранойя), которое является «формой экзистенциального обессиливания», поглощения миром («омирения»)[4]. Бинсвангер указывает, что сутью психических расстройств является появление специфических модификаций существования, которые искажают, сужают и затемняют возможности человека по отношению к миру, который деформируется до гнетущего «мирка».

Если миропроект – это априорная предпосылка движения от сознания к миру, то самопроект – рефлексивное направление от мира к сознанию, интерпретация себя в форме жизненного опыта, который складывается в самопонятную жизненную историю. Модус миропроекта определяет, каким может стать личный самопроект человека, состоится ли его «жизненный контакт с реальностью», и в какую конфигурацию выльется трансформация его отношений с миром: от полной интеграции и гармоничной связи с будущим (синтония) до патологической дезинтеграции и потери связи с проживаемым опытом (шизоидия) [5]. Иными словами, сознание и мир образуют единую структуру миропроекта, но переживание, выражение и понимание своего бытия в жизненном мире становится содержанием уже индивидуального самопроекта человека.

Теперь вернемся к случаю Эллен Вест. На основе дневниковых записей пациентки и клинических наблюдений Бинсвангер воссоздает жизненную историю этой женщины, анализируя модусы ее существования и ее миропроект. С клинической точки зрения Бинсвангер диагностировал у нее шизофрению, но экзистенциальный анализ раскрывает не просто симптомы заболевания, а само содержание патологической модификации существования, которая приводит к опустошению жизни и угасанию всякой активности.

На основе биографического материала Бинсвангер показывает, как экзистенция, сначала живая и подвижная, со временем сжимается и мертвеет. Он пишет, что в данном случае «экзистенциальное старение» опережало биологическое старение и что экзистенциальная смерть предшествовала биологической смерти. Шизофрения видится Бинсвангером как «процесс экзистенциального опустошения и обнищания в смысле увеличения ригидности и перехода из состояния свободного Я во все менее и менее свободный (более зависимый) объект, который странен для самого себя» [1].

Постепенное изменение в модификациях существования приводит к сужению жизненных возможностей. Экзистенция оказывается в порочном круге самоотчуждения, из которого не может вырваться. Безысходность вызывает ужас перед Ничто, которое не может вместить в себя экзистенция. Ужас – в отличие от конкретного страха – нелокализуемое чувство, которое нельзя соотнести с каким-либо внешним фактором. Физический страх связан с условиями выживания, экзистенциальный ужас – с условиями бытия. Чувство экзистенциального ужаса разрастается в ощущение пустоты своего тела, мыслей и эмоций. Опустошение проявляется в навязчивом стремлении заполнить себя пищей, а материальная избыточность вызывает страх растолстеть.

Таким образом, ужас подменяется конкретным страхом, приобретшим определенную психофизическую направленность – страх потолстеть, который только усиливает навязчивое влечение к еде, которое вызывает страх полноты. Круг замыкается, и ужас перед пустотой ограничивает экзистенцию в своих возможностях и парализует волю.

Из дневника Эллен Вест: «Я – как червь, больше не способный стремиться к свободе, пустота – как растительное прозябание» [1].

Мир ее самости, социальный и физический мир оказываются в антагонистических отношениях. Сужение контакта с людьми находится в прямой зависимости от процесса отчуждения от собственного «Я». Вся эмоциональная и умственная жизнь пациентки оказывается в заложниках у собственного миропроекта, который сводит все разнообразие и богатство ее внутреннего мира в животное желание набить живот. Если вначале сама пациентка метафорически описывала себя как прекрасную птицу, то постепенно это трансформировалось в образ земляного червя.

Способность личностного развития останавливается, и аутентичная самореализация пациентки теряет выход к будущему. Настоящее отрезано от будущего и ведомо прошлым, а потому оказывается пустым и лишенным развития. Следствием невозможности выйти из порочного круга становится безвыходное положение невыносимых страданий, которые в конечном итоге приводят Эллен Вест к самоубийству.

В отличие от психоанализа Бинсвангер не рассматривал миропроект и самопроект в терминах бессознательного и сознательного. Предлагая методологию экзистенциального анализа, он исследовал фундаментальную структуру человеческого существования и ее нарушения. Целью анализа, как и психотерапевтической работы, является открытие условий и возможностей для развития целостной личности, что предполагает анализ отношения человека к миру и к себе, в тех модусах, в которых человек открывает для себя мир.

Ссылки на источники

[1]Бинсвангер Л. Экзистенциальный анализ. М., 2014.

[2]Нидлман Дж. Критическое введение в экзистенциальный психоанализ Л. Бинсвангера // Бинсвангер Л. Бытие-в-мире. М., СПб., 1999.

[3]Кемпинский А. Психология шизофрении. СПб., 1998.

[4]Бинсвангер Л. Бытие-в-мире. М., СПб., 1999.

[5]Минковский Э. Проживаемое время. Феноменологические и психопатологические исследования. М., 2018.


Обложка: фрагмент картины Эгона Шиле «Celui qui appelle» (1913)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Обозреватель:

2 комментария

  1. 2017 Personality 12: Phenomenology: Heidegger, Binswanger, Boss

  2. Шизофрения — это множество факторов. И то, что шизофрения передаётся генетически, в большей степени говорит о её биологической природе, нежели экзистенциальной. Я не специалист, но таково моё мнение.
    Связь человека с реальным мира присутствует априори — в конце-концов социальные приматы не могут жить иначе.
    Экзистенциальный ужас бытия — это современность, которая нас окружает. Раньше люди жили в бесконечной временной парадигме — многие религии обладали системой реинкарнации души в новом воплощении. Для этого нужно вести себя хорошо — если не хотел переродиться в свинью (как сказал один писатель, трихиноз — это адекватный ответ живого вида любителям свининки). Это было и в мифологии Греции, и даже в раннем христианстве. Затем парадигма смещается от материального воплощения к нематериальной бессмертной душе. Хочешь бессмертия — живи по заповедям — т.е. будь паинькой. Однако институт религии (в сравнении с его влиянием в том же начале ХХ века) разрушен. Линия жизни резко обрывается ничем. Кажется, Хайдеггер предложил рассматривать временную линию не как трагедию, а как мотивацию к действию и свершению поступков — раз уж одна жизнь, надо действовать и поступать. Но мотиватор для массы оказался так себе. Сейчас экзистенциальный ужас неотвратимого стирания из книги бытия пытаются отодвинуть здоровым образом жизни и упованием на технологическую сингулярность, которая подарит долгие лета. Но так как людей пока что пичкают только завтраками, экзистенциальный ужас собственного исчезновения никуда не денется. И — слава богу. Потому что, если верить результатам эксперимента «Вселенная 25», то, если мы не хотим исчезнуть, придётся обречь себя на вечные страдания.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: